Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

12.04.2011 | Общество

Гагарину не повезло

Чему он дал имя — прическе с бантиками сбоку?

Главная загадка образа Юрия Гагарина — почему этот образ сегодня, через 50 лет после первого полета человека в космос, так незаметен. Гагарин кажется идеальной фигурой для примирения современной России с советским прошлым.

Это не Ленин, не Сталин — он не заливал страну кровью, не раскалывает современное общество на сторонников и врагов. Он олицетворяет безусловное достижение Советского Союза, которое с ходом времени не вывернулось черной или кровавой изнанкой.

Полет в космос был — в отличие от многих побед в истории России и СССР — не победой государства над обществом, а их общей победой.

Во фразе «Первый человек в космосе» все слова: и «первый», и «человек», и «космос» — для всех означают одно и то же, в них нет ничего двусмысленного. Конечно, сейчас эти слова звучат менее величественно, чем 50 лет назад,— и человек с тех пор полегчал, и космос стал менее бездонным,— но все-таки обратного смысла они не получили.

Все это можно было бы сказать о всяком, кому бы досталась роль «первого космонавта», но есть еще и сам Юрий Гагарин — тот человек, каким был именно он. Тот, о котором его главный соперник Герман Титов сказал: «Юра оказался парнем, которого все полюбили. Меня они не любили. Я не из тех, кого все любят. А Юру любили». Сейчас уже невозможно предположить, какой была бы реакция остального мира, если бы полетел не Гагарин, а кто-то другой — не с такой улыбкой, не с таким умением быть своим для всякого, от саратовской колхозницы до английской королевы.

Но можно вспомнить, что советский спутник в 1957 году у многих в мире вызвал страх — а Гагарин этот страх развеял.

И тем не менее — Гагарин ни властью, ни обществом не выбран в главные герои новейшей истории. В 2008 году в телевизионном конкурсе «Имя Россия» он не попал даже в финальную дюжину, не говоря уже о тройке победителей, которую составили Александр Невский, Столыпин и Сталин. Можно назвать результаты подтасованными — но почему-то их подтасовали именно так, не вспоминая о Гагарине. (Только какие-то хакеры попытались поставить Гагарина на высокое место на первом этапе голосования, но их разоблачили, и результаты обнулили.) 2011 год в связи с 50-летием полета Гагарина объявлен Годом российской космонавтики — но отыскать план мероприятий этого «Года» не так легко, кроме как в новочебоксарской школе и барнаульском планетарии, а одно из главных его событий, научно-астрономический и музыкальный фестиваль Starmus, перенесли из России на остров Тенерифе.

И видимо, разгадка этого невнимания, почти пренебрежения очень простая.

Гагарин не стал центральной фигурой в современной российской мифологии именно потому, что он не заливал страну кровью, не внушал миру страх. Даже Столыпин и тот дал свое имя виселице и арестантскому вагону. А Гагарин чему дал имя — прическе с бантиками сбоку?

Поэтому он и не затрагивает глубоких струн в душе ни у населения, ни у начальства. Глядя на Гагарина, испытываешь радость, даже воодушевление — но не священный ужас, не тот глубокий трепет, который внушает пролитая кровь. Если бы Гагарин полетел при Сталине, у него было бы намного больше шансов на центральное место в современном пантеоне. Не повезло.



Источник: "Citizen K", март-апрель 2011,








Рекомендованные материалы



«Мы мечтали, чтобы скорее была война»

Говорят, что такого не было еще. Что такое наблюдается впервые после окончания войны. Что выросло первое поколение, совсем не боящееся войны. Что лозунг «Лишь бы не было войны», долгое время служивший знаком народного долготерпения и, в то же время, девизом неявного низового пацифизма, уже вовсе не работает.


Полицейский реванш и его последствия

Власть воспользовалась тем, что москвичи, не удовлетворившись освобождением Голунова, попытались пройти по московским улицам, чтобы напомнить о многочисленных репрессированных по приказу властей — от Алексея Пичугина, который фактически остается заложником по делу ЮКОСа, до карельского правозащитника Юрия Дмитриева, которому упорно шьют дело по выдуманному обвинению в педофилии.