Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

11.04.2011 | Колонка / Религия

Костры и мечи фанатизма

В глазах религиозных фундаменталистов символический жест уравнивается с реальным действием

Флоридский пастор Терри Джонс все-таки сжег Коран. Кто б сомневался. В прошлом сентябре его отговорили от этой затеи всей Америкой. Даже кумир тамошних правых Сара Пейлин, которую трудно заподозрить в любви к исламу, заявила, что «это противоречит американским ценностям». Президент Обама и генерал Петреус, командующий войсками в Афганистане, в один голос твердили, что это сущий подарок Аль-Каиде и прямая угроза жизни американских солдат. И только после того, как пастору лично позвонил министр обороны, тот сдался и Коран жечь не стал.

Возникает вопрос. А почему, собственно, власти должны были тратить столько сил, чтобы уговорить провинциального фанатика не совершать идиотский поступок? Потому что

право на свободу выражать свои взгляды четко прописано в американской конституции. И формально обвинить Джонса в нарушении закона было нельзя. Вот и на этот раз он обставил свое аутодафе строго в соответствии с американским законодательством.

Устроил над Кораном суд, куда был приглашен прокурор (калифорниец, недавно перешедший в христианство из ислама) и защитник (имам из Далласа). Собрал Джонс и жюри присяжных из 12 человек. Все чин по чину. Выслушав аргументы сторон, жюри обвинило священную книгу мусульман в «пяти преступлениях против человечества», включая пособничество терроризму, а также «убийства и пытки людей по всему миру только за то, что они не исповедуют ислам». Дальше стали думать, каким образом расправиться с преступником. В демократическом духе обратились за советом к публике, благо интернет нынче есть у всех. Коран предлагали порезать на кусочки, утопить и даже расстрелять. Большинство предпочли сжечь. Имаму-адвокату было любезно предложено возвращаться к себе в Техас, после чего приговор привели в исполнение.

Весь этот спектакль остался в США практически незамеченным. Решив не повторять медийную шумиху, которой сопровождалась первая неудачная попытка Джонса, американские СМИ дружно проигнорировали удачную вторую. Не откликнулась и широкая публика.

Видео «суда и казни», выложенное в интернет, посмотрели всего полторы тысячи пользователей. Но за пределами США реакция оказалась вполне предсказуемой.

Через десять дней после флоридского судилища обезумевшая толпа ворвалась в миссию ООН в афганском Мазари-Шарифе и линчевала ее обитателей. Спастись удалось лишь русскому дипломату, который на местном наречии сумел убедить убийц в том, что он мусульманин.

Услышав о трагедии, пастор Джонс нисколько не раскаялся в содеянном. Напротив, воспринял ее как подтверждение правильности приговора. Я вам говорил, что Коран порождает насилие, заявил он журналистам. Теперь вы лишний раз увидели это своими глазами. Журналисты возмущались цинизму провокатора и были не правы. Потому что речь в данном случае должна идти совсем о другом. Чтобы понять, о чем, достаточно послушать проповеди Джонса. Вот что заявил он своим сторонникам на следующее утро после смертоубийства в Афганистане. Ни много ни мало пастор сравнил себя с Мартином Лютером Кингом и Иисусом Навином, героически перешедшим со своим войском Иордан. Пусть сожжение Корана привело к смерти людей, но оно было необходимо, так как мы защищали свою веру и должны гордиться этим. Навину и его людям тоже было нелегко, они, как и мы, рисковали жизнью.

«Меня можно остановить только одним способом — убить», – напоследок пробасил пастор. На цинизм провокатора это никак не похоже, это логика религиозного фанатика. И потому она особенно страшна.

Проповеди Джонса звучат один к одному, как проповеди какого-нибудь имама-экстремиста, который подстрекает свою паству к героическим деяниям. Более того, он и сам примеряет на себя венец мученика, мало чем отличаясь в этом от исламского шахида. И у него есть серьезные шансы «пострадать за веру». В Пакистане за его голову уже обещано 4 миллиона долларов.

Конечно, таких отморозков от религии в США, в отличие от того же Пакистана, единицы. Джонс — одиночка-евангелист, он не принадлежит ни к одной крупной деноминации. Все они выступили с его осуждением. Одну церковь бывший гостиничный менеджер уже потерял несколько лет назад, паства обвинила его в диктаторских замашках. Во Флориде у него тоже дела не клеились, а когда он начал «священную борьбу» с исламом, и вовсе пошли наперекосяк. Прихожане покидали церковь целыми семьями. У него и в собственной семье случился раскол. «Я его не поддерживаю и не хочу иметь с ним ничего общего», – написала дочь Эмма в Facebook. На его последних проповедях собирается не больше дюжины человек. Церковь фактически обанкротилась. Джонс хотел продать церковное здание, но рынок недвижимости в штате никуда не годится, и вряд ли ему удастся найти покупателя в скором будущем.

Но вся беда в том, что этот маргинал и неудачник вовсе не воспринимается таковым в исламском мире. Министр внутренних дел Пакистана Рахман Малик заявил, что его страна подала жалобу на пастора Джонса в Интерпол. Как выяснилось, от Интерпола ждут, чтобы он немедленно связался с папой римским и потребовал от того пресечения террористической деятельности «безумного священника».

И главное здесь не столько в том, что министр не понимает разницы между католицизмом и протестантизмом (это еще поправимо), а в том, что он твердо уверен — пастор настолько значимая фигура, что надавить на него разве что по силам самому папе. Мол, у президента Обамы не выходит, может, понтифик справится по служебной линии.

Получается, что маргинал-фанатик, имя которого еще год назад было мало кому известно даже в родном Гейнсвилле, поставил перед США серьезнейшую проблему. Как сбалансировать право на свободу высказывания с защитой оскорбленных религиозных чувств? Не то чтобы такой проблемы не существовало раньше, но для того, чтобы предельно обнажить ее суть, понадобилась простота безумца. И главное, она более чем актуальна для нашего времени. В сознании религиозного фундаменталиста символический жест уравнивается с реальным действием. В его глазах это практически одно и тоже. Пастор Джонс «казнил» Коран, его враги-единомышленники ответили убийством дипломатов. Такие вещи будут продолжаться и впредь, фундаментализм нынче на подъеме. Вовсе запретить символические жесты — значит признать состоятельность фундаменталистской логики. Не запрещать — рисковать жизнями ни в чем не повинных людей. 



Источник: Газета.RU, 05.04.11,








Рекомендованные материалы



МРП

Все крепнет ощущение, что многие, очень многие испытывают настоящую эйфорию по поводу того, что им вполне официально, на самом высоком уровне, разрешили появляться на публике без штанов и гулко издавать нижние звуки за праздничным столом.


Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.