Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

17.11.2010 | Кино

Корейские стихи

Немного нудная корейская жесть про старушку с болезнью Альцгеймера

Новый фильм Ли Чан-дона («Оазис», «Тайное сияние») начинается со стандарта корейского кино — в небольшом безымянном городке топится старшеклассница в белой рубашке. Из дневника покойной полиция, пресса и администрация школы узнают, что девочку регулярно насиловала дружная компания школьных активистов, имевшая доступ в вечно пустой кабинет химии. Родители провинившихся пытаются замять дело, выплатив компенсацию матери покойной, дело стопорит лишь бабушка увальня Вука — у нее совсем нет сбережений. Надо сказать, что бедность — далеко не главная проблема пенсионерки Мии: ей только что поставили диагноз «болезнь Альцгеймера», она уже полгода как забывает существительные, скоро очередь дойдет и до глаголов, а там рукой подать до старческого слабоумия. Впрочем, режиссер уже сейчас выставляет героиню дурочкой — в неуместном цветастом платьице и кружевной шляпке, вечно погруженная в смутное сострадание миру вокруг Мия выглядит блаженненькой в глазах всего городка. Мало того — услышав приговор врачей, она немедленно идет записываться в поэтический кружок.

Поэзия разных сортов — от матерных частушек чувствительного милиционера до возвышенной лирики женщин в шелковых платьях — заполняет практически полтора часа этой довольно продолжительной ленты. Высидеть это время — дело чести для всякого порядочного синефила: понятно, что корейские стихи (на слух — белые), переведенные с английских титров, по-русски прозвучат как невнятный результат автоматического письма, а горькие обстоятельства жизни теряющей разум пенсионерки (поганая молодежь, тяжелая работа патронажной сестры, сексуальные домогательства помирающего клиента) уныло совпадают с деталями десятка других аналогичных фильмов. Пик когнитивного диссонанса приходится на эпизод, в котором Мия, отчаянно ждущая вдохновения, пытается записать стишок о дожде — но стихия опережает, капли сами ложатся на страницу.

Сними такое, скажем, Вера Сторожева, противная всякой пошлости русская критика растерзала бы ее на клочки.

Терпеливые будут награждены в финале, когда Ли Чан-дон, словно проснувшись, вдруг демонстрирует отличную форму и хороший вкус. Предсказуемый анхеппи-энд наступает медленно, крадучись, с отлично просчитанным саcпенсом и главное — с поэтичностью, совершенно неожиданной для этого довольно безжалостного режиссера.



Источник: Time Out, 12 ноября 2010 ,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
21.12.2019
Кино

Восхитительная жестокость

В комнате заставленной жуткими куклами (будто родственниками Чакки) и заклеенной порнографическими постерами на грязной кровати с некогда белым бельем лежит труп женщины. Пригубив шнапса, безобразный герой приступает к разделке тела.

Стенгазета
25.11.2019
Кино

* Говорит по-французски

Но даже тело Йоава против нового места обитания. Он сексуален, раскрепощен, для него важна телесность, а жители Парижа – холодные и отстраненные. Для горячего Йоава подавление своей сути, своей физиологии становится большим испытанием, чем даже голод.