Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

04.10.2010 | Колонка

Долгие проводы

Что мне до того, что Медведев выгнал Лужкова по причине утраты доверия. А я-то тут при чем?

Ужасно хочется закрыть тему. Знаю, что не удастся, но все равно хочется. Ну, хотя бы для себя самого.

А то ведь в эти дни встречаешь где-нибудь того или иного знакомого, и каждый из них непременно спросит: «Ну, и что ты об этом думаешь?» Можно не уточнять, о чем это он.

Это неизбежно, я понимаю. Я уже не первого пережил такого персонажа, который сумел создать впечатление у публики, что он – навсегда. Такое на моей памяти было со Сталиным, с Хрущевым, с Брежневым...

Ничего я об этом не думаю, если честно. Это не мои игры, не моя это драка. Никого из них я не выбирал – ни того, «кто», ни того, «кого». Что мне до того, что Медведев выгнал Лужкова по причине утраты доверия. А я-то тут при чем?

Не о моем же доверии идет речь! Совершенно непрошено, но, кажется, кстати, вспоминается стариннейший анекдот про бракоразводный процесс, где муж объясняет суду, по какой причине он подает на развод со своей супругой. «Дело в том, - говорит он, - что моя жена меня не удовлетворяет». «Вот это интересно! - раздается голос из зала. - Пол-Одессы она удовлетворяет, а его, видите ли, нет!»

А что до «доверия», то с чего бы это вдруг меня, московского обывателя и приватного человека, стало интересовать доверие или недоверие к кому-то того, кто пока что не заслужил моего.

Да и вообще дело не в Лужкове и не в их пинаниях под столом, а в Москве, разумеется. Только в ней. Москвы, моей Москвы, в которой я вырос, которую я знал и любил, мне никто уже не вернет. Ни тот, кто "вызывает доверие", ни то, кто его не вызывает.

Снова остается лишь надежда. Надежда на то, что вырастет новое поколение, для которого этот новый ландшафт станет родным и привычным, что среди этих стекляшек, бусинок и хрустальных елочных висюлек они будут влюбляться и целоваться. А стало быть, полюбят как миленькие этот город. И причудливое явление под условным названием «Лужковская Москва» станет для них своим, как своим был для меня тот город, которого уже не будет.

А также остается вопреки опыту и вообще здравому смыслу надеяться на то, что тот, кто после Лужкова будет строить и рушить мой город, станет все же думать именно об их доверии, а не доверии бог знает кого.

Прощайте, Юрий Михайлович. Не поминайте лихом. На меня, по крайней мере, вам нечего обижаться - я вас терпел долго.

Камней и палок в вашу спину я кидать не стану - не приучен. К тому же кидальщиков хватит и без меня. Но и - не стану врать - непрошеная слеза не покатится по моей мужественной щеке. И не стану я умиленно махать вам вслед, пристально вглядываясь в вашу усталую коренастую фигуру и пытаясь различить в толпе вашу вошедшую в историю кепочку, покуда она совсем не растворится в мутном московском воздухе.



Источник: Грани.Ру, 30.09.2010,








Рекомендованные материалы



Свобода мелкими глотками

Урок фестиваля 57-го года — это очередной урок того, что свобода не абсолютное понятие. Что свобода осязаема лишь в контексте несвободы. Что она, вроде как и материя, дается нам лишь в наших ощущениях. Что свобода — это всего лишь ощущение свободы и не более того. А оно, это ощущение, было тогда. Нам не дали свободу, нам лишь показали ее сквозь дырку в занавеске.


О всемирной забивчивости

Среди обильно размножившихся языковых мутантов последнего времени, среди потенциальных экспонатов языковой кунсткамеры вполне достойное место стало занимать чудовищное слово «забивака». Наткнувшись на него где-то, я почти что вздрогнул, потому что вспомнил, что, когда мне было года два с половиной, я именно таким образом к бурной радости родителей и соседей обозначал молоток.