Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

01.09.2010 | Колонка / Общество

Укрощение огня

Теперь давайте про фашизм

Что-то не могут они никак съехать с "фашизма". Видимо, такой, извините за выражение, тренд у них - то к изображениям приличных людей приделают фуражки со свастиками, то, возбужденно виляя хвостом, помчатся стучать куда следует на идейных противников, дерзнувших не вполне почтительно обойтись с живыми символами и светочами передовой патриотической молодежи, каковая непочтительность, разумеется, проходит у них по ведомству фашизма. Ну, а чего же еще!

Свои посильные соображения про фашизм и антифашизм, бульдожьей хваткой взятые на вооружение нынешним российским агитпропом, я обязательно изложу в самое ближайшее время. А пока ограничусь небольшим документом, ненадолго вынырнувшим из Всемирной паутины.

В указанном документе некая барышня, комиссар движения "Наши", доводит до сведения компетентных органов и сочувствующей этим органам общественности, что, как ей стало известно, "в ночь на 31 июля компания радикальной молодежи отмечала день рождения своего товарища - Виталия Шушкевича. Во время празднования участники, включая деятелей одной из групп оппозиции "Солидарность", публично сожгли книгу статей и выступлений первого заместителя руководителя администрации президента России Владислава Суркова. Доброхотов подарил имениннику книгу вместе с зажигалкой, а потом они все вместе подожгли ее".

"Думаю, - думает в связи с этим комиссар-девица, - это достаточное основание как для того, чтобы считать всех троих последователями фашистов, так и для того, чтобы начать скорейшее расследование произошедшего".

"Деточка, - хочется сказать этому Павлику Морозову в юбке, - о каких "расследованиях" вы говорите? Вам разве не известно, что любая вещь, приобретенная тем или иным лицом или подаренная одним лицом другому лицу, в том числе и книга, в том числе и такая гениальная книга, о которой идет речь, является собственностью этого лица, каковое лицо вправе поступить с этой вещью по своему усмотрению? Видимо, для упомянутого вами лица, именуемого в дальнейшем "именинник", и для его гостей книга г-на Суркова не представляется столь сакральным объектом, каковым она является для вас. Поэтому "именинник" на совершенно законных основаниях и с необходимыми соблюдениями противопожарной безопасности взял зажигалку (также, заметим, подаренную ему), чиркнул ею и предал огню некую печатную продукцию, принадлежавшую, повторяю, лично ему и никому другому.

Что касается вашей нервной реакции на это малозначительное событие, то ведь и сожжение, например, березового полена, может вызвать стремление "начать скорейшее расследование произошедшего" у человека с непомерно развитым воображением, заподозрившего, что в указанном полене вполне может скрываться живой Буратино".

С расследованием, надо думать, мы худо-бедно разобрались.

Теперь давайте про фашизм.

Когда я прочитал, что "это достаточное основание... для того, чтобы считать всех троих последователями фашистов", я нервно вздрогнул, потому что вдруг понял, что и я тоже вроде как последователь фашистов и долгие годы пребывал на этот счет в столь же легкомысленном, сколь и преступном неведении. Ведь я же своими руками где-то в конце 70-х разжигал на даче костер с помощью одного из самых выдающихся шедевров ушедшего века под названием "Малая земля", за создание которого один совсем к тому времени начинающий литератор удостоился Ленинской премии по литературе.

Дело, конечно, прошлое, срок давности и так далее. Но имеет ли фашизм срок давности, вот в чем вопрос. Так что прошу записать мне явку с повинной. А также в качестве смягчающего обстоятельства прошу учесть, что не было в тот момент рядом со мной буквально ни одного комиссара, который(-ая) бы вовремя указал(-а) мне на недопустимость моего фашистского поступка.

Для пущей убедительности и респектабельности своего довольно-таки эксцентричного пассажа про "считать всех троих последователями фашистов" просвещеннейшая m-lle комиссар для неучей вроде нас с вами дает сжатый исторический экскурс, в котором бегло, но выразительно напоминает нам о леденящих душу и, что важно, никому кроме нее неизвестных страницах немецкой истории ХХ века.

"Еще в тридцатые годы прошлого века, - с неофитским прилежанием сдувает откуда-то пламенная комиссарша, - фашисты начали уничтожать "вредную" литературу на кострах. Позже они создали штурмовые отряды, а, придя к власти, развязали самую кровавую войну в истории человечества".

Спасибо, девочка, научила. Теперь и мы будем знать. И то правда: сегодня они сожгут книжку выдающегося гуманиста, а прямо завтра за здорово живешь развяжут третью мировую войну со всеми вытекающими из этого последствиями. И придется доблестной комиссарше ласковый песочек селигерского пляжа сменить на холодный блиндаж и с наганом в руке и криком "ура" на нежных девичьих устах вести за собой в атаку отряд беззаветных "наших" против "ихних". Оно ей надо? Нет, мы не позволим. Хватит! Фашизм не пройдет!

Ну как вот объяснить этим комиссаркам в пыльных... э-э-э... (все, все, молчу), как, короче говоря, объяснить им, что сжигать на кострах посреди больших городов книги, допустим, Гейне или, к примеру, Томаса Манна - это безусловно фашизм и есть. А погреться посредством сгорания печатной продукции - итогов бессонных раздумий тт. Ленина, Сталина, Гитлера, Геббельса, Брежнева, Андропова, Ким Ир Сена, Фиделя Кастро, Вл. Суркова и других товарищей из этого, к сожалению, очень длинного ряда - это вовсе не фашизм. А уж скорее наоборот, вполне богоугодное дело.



Источник: "Грани", 03.08.2010 ,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.