Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

26.07.2010 | Кино

Все нервно плачут

Романтическая комедия про нравы богемы

Маркос и Жами, cтуденты художественной академии, заманили к себе в коммуналку однокурсницу Марию и после второго косяка развели на групповой секс. Точнее, не вполне групповой — рослый красавчик Жами совершенно бессилен в постели, так что всю работу за него выполняет коренастый провинциал Маркос.

На следующее утро девушка сожалеет о случившемся, но убийственный аргумент «Мы же художники!» возвращает ее на сексодром. Небанальные отношения развиваются в обе стороны — Мария избавляется от фригидности, у Жами разгорается огонь в чреслах и открывается выставка, а вот Маркос оказывается не у дел. Все нервно плачут.

Снятые с твердым убеждением, что голые сиськи могут спасти фильм, «Этюды втроем» представляют интерес, но исключительно как курьезный пример соединения несовместимого — так радовал бы публику ансамбль «Кукушечка», выступающий c репертуаром группы «Мальчишник».

Главная проблема тут в том, что кроме однообразных эротических этюдов, гомерических примеров «современного искусства» (Жами добивается успеха, принявшись за изготовление красных квадратов) и непредвиденных аналогий с делом художника Трушевского в фильме нет ничего. Представьте, что Элен трахается со всеми ребятами одновременно, курит траву, но продолжает искать себя, волноваться перед сессией и верить в любовь. А главное, так и не ясно: менаж-а-труа — это хорошо для нервов или все-таки нет?



Источник: Time Out,23 июля 2010 ,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
30.04.2021
Кино

Не плачь, палач

Советовать кому-то «Язвы Бреслау» — это как рекомендовать молот для укладки рельс. То есть вещь, конечно, внушительная и крайне действенная, но только вам её, наверное, не надо. Потому что даже те, кто равнодушно смотрит хорроры вроде «Техасской резни бензопилой» и «Хостела», на десятой минуте этого фильма заёрзают, а к концу, вполне вероятно, убегут от экрана, зажав рот ладошкой.

Стенгазета
21.04.2021
Кино

Я зол!

«Белый, белый день» Хлинюра Палмасона снят на 35-ти миллиметровую пленку, и потому кадры получились зернистыми и насыщенными, у них есть некая «материальность», текстура, какую трудно передать через «цифру». Благодаря этой текстуре и художественной композиции кадра холодные пейзажи и интерьеры оживают в ярком естественном свете.