Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

31.03.2010 | Жизнь / Литература

Короче…

Поэту Ивану Ахметьеву сегодня исполняется 60 лет. Его поздравляют поэты

публикация:

Стенгазета


 Текст:   Дмитрий Веденяпин

                        

 Короче…

                                                                                      

Ивану Ахметьеву

Примерно лет двадцать тому назад русская поэзия вошла в другой возраст: иначе говоря, перестала быть молодой. Еще в конце семидесятых-начале восьмидесятых мне казалось, что Пушкин был совсем недавно, и вдруг не то что Пушкин, но и так называемый Серебряный век отъехал куда-то далеко-далеко. Вид поэтической местности изменился почти до неузнаваемости.

Счастливое умение слагать мускулистые стихи, оснащенные анафорами, эпифорами и прочими элементами «подлинной» поэзии на этом новом фоне не только не радовало, но часто, наоборот, вызывало ощущение неловкости и стыда. Художественные тропы на глазах превращались в трупы, или в лучшем случае в нечто вроде аллегорических персонажей эпохи классицизма: Простаков, Скотинин, Милон и Софья…

Учителя и предшественники Ивана Ахметьева Е.Кропивницкий, Я.Сатуновский, В.Некрасов и еще несколько поэтов сходного словозрения почувствовали наступление этого нового положения дел задолго до того, как оно стало явным для многих. И начали свое направление: минимализм, «у-вэй, - как пишет Ахметьев, - невозмущающее вмешательство в ход вещей», так сказать, экологически чистую поэзию без всяких добавок. Впервые за всю историю русской литературы читающей публике предлагалось слово как таковое, не упакованное ни в какие конвенциональные обертки «искусства».

Минимализм существует и в Европе, и в Америке, но – судя по известным мне англоязычным образцам – там минималистское стихотворение скорее «выбегает» из языка в некую идеограмму, чертеж, наблюдение, в котором язык сам по себе не так уж важен, тогда как у нас все держится на повышенном, как бы оголенном чувстве языка и речи здесь и сейчас.

Может быть, так сильно как минималисты, у нас уже никто вообще не верит в слово – не в литературу и искусство! – а именно в слово per se.

Все четко.

Дождик прошел.


Этим стихотворением открывается поэтическая книжка Ахметьева «Девять лет». В этом «все четко» целая бездна оттенков смысла, Бог знает сколько интонаций (приятных, противных, умных, глупых), в общем – все.  Чудо!

Разумеется, именно минималистское направление является, к слову сказать, нашим органичным, а не натужно-подражательным ответом японцам с их поэтическими миниатюрами.

Многословно рассуждать о минимализме – вещь сомнительная! Короче… Заметили, кстати, какую популярность за последние десять лет приобрело слово «короче»? Причем среди простых людей, в самой гуще народа. Не общая ли это наша тоска – Ваня, не смейся! – если не по мировой культуре, то во всяком случае, по минимализму, а значит, по настоящей, невымороченной жизни?

Посылка.

Дорогой Ваня, поздравляю тебя с днем рождения! Пожалуйста, не оставляй своих словотворческих, архивных и публикаторских усилий. Они нам очень нужны.

С любовью,

Д.В.




Дорогому Ване Ахметьеву

Мои возражения художнику

Ваня, ты писал, что твоё «творчество в целом есть портрет заурядного человека». Подразумевается сам художник, чьи черты проступают в его      произведениях. Пока остановимся на том, что твое творчество - портрет. Так ли это?

Действительно, портрет – почитаемый тобою жанр во всех его частных

случаях.

Парный портрет: «я думаю/ а что бы подумал другой/ на моем месте».

Тройной портрет: «- Ты одна?/ - И да и нет» (одна – не замужем, не одна – есть друг, плюс спрашивающий).

Парадный портрет: «Сталин нетипичен»

Но ведь кроме портрета ты, Ваня, представлен и в прочих

изобразительных жанрах, в том числе –

в бытовом: «птички проснулись/ а вот и люди затопали по потолку»;

в эпическом: «вечная повесть/ временных лет»;

в батальном: «не бойтесь/ это всего лишь/ столкновение слов»;

в пейзаже: «всё четко/ дождик прошел»;

в плакате: «скажи/ своё УЖО/ и бежи». 

Работаешь ты и на стыке жанров: «одиночество/ один/ ночь». Кажется – портрет, но ты же не сказал, что один – обязательно человек! А если он – телевизор в пустой комнате, горит ночью? Получается - интерьер.

Конечно, одно дело – стык жанров, другое – жанровая неопределенность, например: «… все идеалы возникают не от хорошей жизни». Запутанная получилась картина. Вроде бы, здесь автор – материалист, утверждает первичность бытия. Но делает он это так, что зритель невольно задумывается: - А если – наоборот? Если вначале был - идеал, а уже потом возникла плохая жизнь - стремящаяся к этому идеалу? Произведение за гранью жанров.

Из сказанного следует, что твоему творчеству в целом тесно в рамках одного портрета.  

К нему и вернемся – многофигурному, с изображением самого автора среди прочих лиц: «таких людей не бывает/ и я не такой». Не такой! – значит исключительный! А ты говоришь – заурядный.

Поймал тебя на слове

в День твоего шестидесятилетия

твой старый друг

Виктор Коваль   

                              











Рекомендованные материалы



Закрыт последний клапан

Владимир Путин своим указом превратил Совет по правам человека из органа, неприятного главе государства, в орган совершенно бессмысленный. Под предлогом ротации оттуда изгнали людей, старавшихся инициировать разбирательства по наиболее вопиющим нарушениям прав россиян, полицейским расправам, махинациям властей на выборах.


Норма и геноцид

Нормальным обществом я называю то, где многочисленные и неизбежные проблемы, глупости, подлости, ложь называются проблемами, глупостями, подлостями и ложью, а не становятся объектами национальной гордости и признаками самобытности.