Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

05.03.2010 | Театр

До шестнадцати и старше

В Молодежном театре поставили немецкую "новую пьесу"

Ругай или хвали «новую драму», ясно, что теперь от нее никуда не деться. Современные «проблемные» пьесы завоевывают все больше театров, раньше бежавших от всего сложного и неприятного.

Не все готовы ставить резкие произведения отечественных авторов, но современные зарубежные пьесы, работающие с тем же конфликтным материалом, уже охотно переводят и ставят. Из последних премьер такого рода немецкая «FSK 16» (то есть «детям до 16») Кристо Шагора в РАМТе.

Перевела и поставила эту пьесу Яна Лисовская, когда-то работавшая в Молодежном театре актрисой, а теперь живущая в Германии. Понятно, зачем такой текст РАМТу нужен: успешно развивающемуся театру хотелось расширить свой романтический, тяготеющий к классике репертуар, и хотя бы на маленькой экспериментальной сцене показать подросткам что-то более жесткое, современное, касающееся их лично. С выбором пьесы, на мой взгляд, промахнулись. Несмотря на внешнюю актуальность, история о двух пятнадцатилетних подружках, решивших для развлечения помучить и довести до слез незнакомого парня, каждый вечер приходящего в маленький кинотеатр, написана скорее старомодно. Она выглядит облегченным перепевом когда-то модных проблемных драм с экзистенциальными мотивами, бесконечными обманками, полудетективной интригой и героями-перевертышами. Здесь все то же: зритель долго не понимает, кто эти девочки, знакомы ли они друг с другом, когда они врут, а когда говорят искренне, что они хотят от парня и так далее. Причем все здешние истории-перевертыши, где по очереди на первый план выходит то один, то другой герой, полны рассказов о «сегодняшнем» и «важном»: о подростковых конфликтах с родителями и о насилии, об унизительном положении эмигрантов и необходимости для подростка выбирать, кто он -- немец или турок (а может, хорват), о страшных детских воспоминаниях о балканской войне и о нежелании взрослеть в страшном мире. Проблем в пьесе заявлено так много, что за час, который длится спектакль, их можно разве что перечислить на ходу.

Сидя в маленьком зале РАМТа, зрители смотрят на сцену, как в зеркало, там лицом к ним расположен такой же зал с красными обшарпанными креслами, и когда для одного из героев приходит время исповеди, сверху спускается экран, показывая его крупным планом. Впрочем, исповеди эти -- детские воспоминания и рассуждения героев -- выглядят не слишком убедительно, девчонки, только что болтавшие на молодежном жаргоне, тут вдруг начинают говорить странным искусственным языком и пускаться в многозначительности.

В сущности, если для чего и стоит идти на новый спектакль молодежного театра, то ради актеров, вчерашних выпускников РАТИ, юных учеников Алексея Бородина, впервые в заметных ролях выходящих на профессиональную сцену.

Чтобы увидеть черненькую глазастую Александру Розовскую (впрочем, в ее послужном списке уже есть Ассоль в недавних «Алых парусах») -- Кирстен, убежавшая от своей слишком обыкновенной семьи, -- главная заводила «жестоких игр». Беленькую Марию Турову -- турчанка Фиген готова во всем подчиняться любимой подруге. И, главное, Виктора Панченко, с удивительной наблюдательностью и точностью играющего одинокого, романтического, болезненно-странного Стипе. В его нелепо-шизоидной пластике, в несовременной манере одеваться и педантично складывать снятую куртку, в интонациях, в замечаниях невпопад, в робости перед девушками, простодушии и многом другом сразу узнается тип книжных мальчиков, умненьких мечтателей, не умеющих преодолеть страх перед реальностью. Такой дебют стоит того, чтобы прийти смотреть специально на него, независимо от качеств пьесы.



Источник: "Время новостей", 02.03.2010,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
19.03.2021
Театр

Игра в куклы, или о взрослом по-детски

Из древнегреческих богинь судьбы, прядущих нити жизни на веретене, никто еще не делал кукол и не селил в Петроградском районе наших дней. Сделать это решилась режиссер Александра Ловянникова в Московском областной театре кукол. Итак, три сестры-мойры командированы вышестоящим начальством в Северную столицу. Жизни петербуржцев замотаны в катушки, стоящие на полочках в доме мойр.

Стенгазета
03.03.2021
Театр

Обнажая разговор

Выйдя на сцену, женщина полностью обнажается, стремясь приблизиться к естественной наготе животного. Этим жестом она внешне уравнивает себя с ним. Летиция обращает к лошади монолог, эмоционально делится переживаниями и размышлениями. Она говорит о наболевшем — проблемах мигрантов, насилии и гуманизме — и о самом интимном — любви и сексе, — не опасаясь найти в коне пристрастного или осуждающего слушателя.