Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

30.07.2009 | Театр

В огне, воде и воздухе

Туринский фестиваль Teatro a Corte завершил свою программу

Туринский фестиваль «Teatro a corte», придуманный для того, чтобы «поженить» старинную архитектуру замков и садов Савойской династии с современным искусством, и тем самым заново актуализировать ценнейшие туристические объекты Пьемонта, в первую очередь, конечно, мероприятие развлекательное. Исследование новых возможностей искусства, неизбежно несущее с собой споры, неприятие, даже скандалы – не для каникулярно-обаятельного  «придворного театра». Зато праздники, яркие уличные шоу, которые так любят дети – местный «специалитет» и практически не любое представление «Teatro a corte» можно приводить всю семью.

Нет, разумеется, этот фестиваль делают грамотные люди, хорошо ориентирующиеся в мировых тенденциях, так что спектр визуальных искусств тут был представлен достаточно широко и разнообразно.

Из «немассовых» событий смотра «Teatro a corte» в последний уикенд можно было посетить и «бедный театр» - камерное студийное представление «Катарсис» итальянской исследовательской лаборатории актерского искусства, очень напоминающее опыты Гротовского: в маленьком пустом зале несколько актеров, окруженные зрителями, пели, танцевали и спорили о божественном (режиссер Доменико Катальдо).

И, сделанную в модном нынче жанре «театра-инсталляции», экспозицию голландской художницы Джудит Наб «Все люди, которых я не встречала». Ее зрители по одному, пройдя по темному коридору, попадали в огромное, туманное таинственное пространство, заполненное тихим музыкальным шумом и расчерченное по полу флуоресцентными линиями, соединяющими множество светящихся островков. Люди бродили по залу, испытывая смешанное ощущение одиночества и присутствия другого. Вот ты усаживался в кресло и на экране перед собой видел чередование лиц, одно из которых принадлежало тебе самому, так, что казалось, будто другие – тоже из тех, кто сидит где-то рядом, и ты их незаметно рассматриваешь. На другом островке звонил телефон – может, тебе? На третьем и четвертом стояли компьютеры, там кто-то переговаривался в чате, к ним можно было присоединиться и оставалось неизвестным: прочие – тут  же сидят за другими компьютерами или говорят с тобой откуда-то из виртуального небытия? Можно было что-то сказать в микрофон, и звук твоего голоса включался в музыку, можно было что-то нарисовать или написать, и твоя пишущая рука через какое-то время появлялась на гигантской стене-экране, перебиваемая другими изображениями. Это было приключение, полное эмоций, и, выходя из зала, ты утыкался в стену, залепленную бумажками с именами «людей, которых ты не встречал», и одно из них было твоим.

Но все же постановки такого рода были для «Teatro a corte» маргинальными. Главное происходило в замках и парках, и в этом смысле финальный день фестиваля, вместивший сразу четыре представления во дворах и садах  великолепного дворцового комплекса Реджия ди Венариа Реале, был квинтэссенцией и апогеем праздника, продолжавшегося весь июль. Причем, почти все спектакли были сделаны в режиме «site-specific», то есть специально для места, где показывались.

Днем известный французский хореограф Даниэль Ларрье с тремя своими танцорами устроил для зрителей путешествие по изумительному регулярному парку Венариа, напоминающему Версаль. Это называлось «Прогулка и танец зелени». Артисты неслышно шли по саду, останавливаясь на лужайках, среди маленьких рощ и на краю бассейнов и разыгрывали небольшие хореографические этюды, не столько интересные, как танец, сколько красиво вписанные в умиротворяющий пейзаж: арки старинного дворца, идеальную геометрию подстриженных кустов и отражение в воде. Толпа зрителей, следующих за танцорами, растянулась по парку: кто-то хотел наблюдать за представлением вблизи, усевшись на траву, кто-то издалека и это тоже было очень красиво. По траве, не таясь, гуляли зайцы, артисты, уходя, оставляли на местах, где останавливались, артефакты: выложенные веточками или сухими листьями на газоне фигуры танцующих людей.

На закате зрители потянулись среди эффектных парковых руин к розовому саду, чтобы на лужайке, окруженной цветами, увидеть   представление «Трамудас – средиземноморский бродячий цирк», которое давал Проект Carpe Diem при поддержке фестиваля Монтевеккио. (В Монтевеккио все эти молодые циркачи учились и теперь ежегодно собираются со всей Италии, чтобы сделать вместе новый проект).

Это был настоящий простодушный уличный цирк Сардинии: молодые клоуны, силачи, жонглеры под музыку лихого бэнда пели, болтали со зрителями, устраивали перепалки и потасовки, закусывали и демонстрировали свое искусство.

Когда совсем стемнело, зрители переместились в торжественный Почетный двор королевского дворца, где французская труппа «9,81» (имеется в виду ускорение свободного падения), украшающая своими зрелищами самые лучшие уличные фестивали мира, играла специально сочиненное для закрытия фестиваля представление «Coleomur». Под живую музыку актеры, подвешенные, как скалолазы, танцевали на стене дворца (подобного рода представление играли и у нас в саду «Эрмитаж» во время театральной Олимпиады). «Сцена» была особым образом высвечена прожекторами и на ней в режиме реального времени менялась проекция, тут же создаваемая видеохудожником. Артисты раскачивались на эластичных «резинках» и своим движением, словно автомобильные «дворники», как бы расчищали засыпанное песком стекло (это делалось в классическим приемом «сыпучей анимации»). Муравей, попавший художнику на стекло проекции, на стене рядом с актерами казался размером с собаку. После песка художник работал с каплями полупрозрачных красок, превращавших вертикальную «сцену» в живописное полотно с маленькими живыми фигурами, а потом экран заливало водой и среди танцоров начинали эффектными тенями плавать живые ящерицы и рыбы, каждая из которых выглядела величиной с акулу.

Ну и последним, ночным спектаклем на самой большой поляне королевских садов, феерическим закрытием фестиваля «Teatro a corte», стало шоу огня и машин «Путь» немецкой группы «Пан. Оптикум» (кстати, тоже выступавшей в Москве на театральной Олимпиаде). Шоу, вдохновленное стихами Пабло Неруды, задающими «детские» вопросы о жизни, людях и стремлении к счастью, разыгрывалось на высоких платформах, движущихся среди огромной толпы зрителей. Музыка играла, клоуны и  жонглеры в экзотическом гриме что-то кричали и пели, вращались диковинные механизмы, били фонтаны огня, а высоко над толпой на центральной платформе бился в пароксизме вдохновения, главный герой - поэт, время от времени припадая к печатной машинке. 

Представление заканчивалось гигантским шоу фейерверков: на фоне ночного неба среди беспрерывно меняющихся колес, ливней и столбов огня под торжественную музыку на страшноватых, как будто средневековых пыточных механизмах, медленно раскачивались, вращались, взлетали и падали полуобнаженные герои. Это, конечно, впечатляло.

На сем третий фестиваль «Teatro a corte» завершился, оставив легкую зависть. У нас летний Чеховский фестиваль, который тоже вот-вот завершится, уже восемь лет со времен театральной Олимпиады, почти не устраивает уличных праздников, а ведь вокруг Москвы тоже немало прекрасных усадебных комплексов.  

В инсталляции Джудит Наб"Точки" Даниэля ЛарьеКомпания 9.81 играла на стене дворцаЗрители смотрят представление ТрамудасПан. Оптикум

Источник: "Время новостей" N°134, 29.07.2009,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.

Стенгазета
21.11.2018
Театр

Крохотные герои огромного мира

«Темная комната» компании Plexus Polaire – галлюцинация изможденной Валери Соланас, доживающей последние дни в одном из безымянных отелей. Авторы постановки, созданной по книге Сары Стридсберг «Факультет сновидений» – биографии Соланас, хотят понять, кто она – женщина, стрелявшая в Энди Уорхола, радикальная феминистка, написавшая «Манифест общества полного уничтожения мужчин».