Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

02.07.2009 | Кино / Общество

Все равно получается пулемет

Депутаты и кинематографисты поговорили о билетах, пиратах и субсидиях

Парламентские слушания, организованные комитетом по культуре Государственной думы РФ и посвященные тому, как соотнести интересы стратегического развития страны и возможности кинематографа, как и следовало ожидать, никаких проблем не то что не решили, но практически и не поставили. Хотя выступали многие -- председатель думского комитета по культуре Ивлев, режиссеры Хотиненко и Говорухин, продюсеры Давлетьяров и Гуськов, представитель президента Швыдкой, председатель СК Михалков, прокатчик Рязанцев, киноведы Разлогов и Дондурей... Приглашенные кинематографисты составляли большую часть публики, и, по справедливому замечанию актера и продюсера Алексея Гуськова, было непонятно, кому выступления предназначены -- свои и так все это знают. Но вице-спикер Светлана Журова попросила не волноваться -- у депутатов в кабинетах есть телевизоры, и они смотрят трансляцию.

Для прильнувших к экранам депутатов было высказано несколько разновеликих тезисов, в основном входящих в заранее подготовленный проект рекомендаций. Большую часть изложил в своем обстоятельном докладе замминистра культуры Александр Голутва. Речь, понятно, шла об отмене закона о тендерах, о внесении поправок в закон о размещении заказов для государственных нужд, о таком давно придуманном, но все еще не внедренном в практику едином электронном билете, о введении субсидий дополнительно к обычному бюджетному финансированию. Голутва пытался успокоить сообщество, развеять опасения в связи с гоззаказом и возможным усилением идеологического давления. Однако выступивший от комитета по культуре депутат от КПРФ Дмитрий Новиков нагнал на кинематографистов страху, сообщив, что критиканский угар в обществе больше не востребован, что молодежь мечтает гордиться своей родиной, что нужно немедленно прекратить все попытки перекроить историю, что боевые потери советских были равны потерям немецких и т.д.

Докладчиков можно разделить на две группы. Одни, вспомнив школьные уроки, рассуждали про нравственное влияние кинематографа; про злодеев-иностранцев, которым нужна униженная и агрессивная Россия (именно такой образ им услужливо предоставляют молодые кинематографисты, в чьих фильмах рассказывают лживые истории про провинциальных библиотекарш, крадущих книги на продажу); про великий советский кинематограф и его мировое значение; тосковали по утраченному и сокрушались о дне сегодняшнем.

Другие пытались обозначить реальные проблемы. Отмечали, что при том количестве кинотеатров, что действуют сегодня, больше трех-четырех отечественных картин в год не смогут не то что окупить средний бюджет, но даже и собрать приличную кассу. Что кинозрителей в стране не 10 млн, а не более двух. Жаловались, что кинотеатры воруют до 50% сборов; что все знают, кто и зачем прикрывает видеопиратов. Предупреждали, что нельзя доверять распределение денег самим кинематографистам, что новый лозунг «Меньше картин лучшего качества» не приведет к расцвету кинематографа. Наивно сообщали, что сегодня мир многополярный, люди разные, и кино должно быть разное, а стратегия господдержки не может быть простой и линейной...

Но попытки профессионального разговора разбивались о постепенно пустеющую аудиторию, а отсутствие публики плохо действует на творческих людей.

Разработанное Министерством культуры положение о новых принципах субсидирования не встретило горячего отпора, хотя критические суждения о том, почему поощрять государство решило именно тех, кто более всего заработает в прокате, то есть те компании, чьи картины соберут не менее миллиона зрителей, высказывались многими. Самыми кассовыми лентами прошлого года оказались «Самый лучший фильм», «Гитлер капут!», «Любовь-морковь» и «Адмирал» -- им, таким образом, должны будут достаться и государственные субсидии на прокат... И почему государство должно поощрять коммерчески успешное кино вместо того, чтобы создавать условия для развития жизнеспособного бизнеса, так и осталось неясно.

В общем-то кинематографисты просили ничего не менять в уже сложившихся правилах распределения господдержки, не потому, что они очень хороши, но потому, что новые не кажутся лучше. Однако те, кто стоит за новыми предложениями, безусловно, имеют в виду свои интересы. Например, те, для кого пробивают полное государственное финансирование фильмов «социально и культурно значимых». (А кстати, кто будет определять их значимость?) Видимо, Никита Михалков, который и в Союзе кинематографистов председатель, и в новом комитете по кино член, и кино снимает -- исключительно «социально и культурно значимое».

Михалков предложил собравшимся внимательно перечитать манифест, принятый в Липецке на фестивале «Золотой витязь» и опубликованный на сайте полит.ру. Программа действий, мол, там хорошо изложена, вокруг нее и надо консолидироваться. Впрочем, самый главный кинематографист рано покинул собрание, оставив остальных продолжать прения. Ему чего волноваться? Президент уже обещал отдать Союзу кинематографистов отчисления с продаж каждого чистого диска. Эти деньги пойдут на помощь пенсионерам, а также на развитие авторского, дебютного и документального кино. Социально и культурно значимого, в понимании главы союза и его друзей, разумеется.



Источник: "Время новостей",26.06.2009,








Рекомендованные материалы



Блеск и нищета российской дипломатии

Это сущие цветочки по сравнению с прозвучавшими заявлениями о том, что Москве еще предстоит решить историческую проблему и объединить разделенный русский народ. Тот, кто произносил это, или не знал, или не смущался тем, что практически дословно цитирует Гитлера. Другой участник дискуссии вполне всерьез говорил, что России следует задуматься, какую политику проводить на территориях, которые будут присоединены в будущем.


Очередь за очередью…

Советский человек должен стоять в очереди. Потому что очередь — это самая устойчивая, самая несокрушимая модель общественного устройства. Потому что новые граждане первого в мире социалистического государства, в одночасье лишенные привычного и рутинного церковного «стояния», все равно должны были где-то «отстоять службу». Так что в феномене «очереди» можно усмотреть также и квазилитургическую составляющую.