Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

18.11.2008 | Колонка / Общество

Дипломатия Симеона Бекбулатовича

«Холодная война» не начнется немедленно

Итак, кажется, можно выдохнуть с облегчением. «Холодная война» не начнется немедленно. В ходе своего зарубежного турне Дмитрий Медведев был «белым и пушистым». Оказывается, все поняли все не так. Ведь в своем Послании Федеральному собранию он вовсе не сообщал о своем решении разместить ракеты «Искандер» в Калининградской области. Нет, он всего лишь предупреждал о возможных ответных мерах, которые будут предприняты только в том случае, если американцы развернут элементы ПРО в Чехии и Польше. А его предложение о разработке и заключении «панъевропейского пакта» вовсе не требует ликвидации ОБСЕ и НАТО (на что еще недавно старательно намекали российские дипломаты). Просто Россия очень переживает, что у нее нет трибуны, чтобы выражать свои озабоченности. И только. Что до НАТО, то хоть сейчас не время говорить о вступлении в этот альянс, но «никогда не говори никогда». Самое время обняться и прослезиться. Точно так же, как тогда, когда Медведев с самой что ни на есть трагической интонацией рассказывал о всевластии и безответственности бюрократов. После чего предложил дать дополнительные гарантии их всевластия и безответственности за счет увеличения срока президентских полномочий.

Особенность Дмитрия Медведева заключается в том, что он — абсолютно независимая фигура. В том смысле, что от него совсем ничего не зависит.

Пятьсот лет назад перед царем Иваном Васильевичем, назначившим себе преемника в виде татарского князя Симеона Бекбулатовича, стояли проблемы сходные с теми, с какими сталкивается ныне Владимир Путин. Самый последний подьячий на Москве прекрасно понимал, что всерьез к Симеону относиться не следует. Но попробуй, объясни наши «понятия» британскому послу (в чьей стране к этому моменту уже лет триста существовал парламент) с его дурацкой верой в процедуры, что человек, венчанный на царство — никакой не царь, а шут гороховый. Вот и пришлось Ивану Грозному быть откровенным с послом Ее величества Даниилом Сильвестром: «...хотя мы и объявили тебе, что, по-видимому, мы возвели другого в царское достоинство и тем обязали себя и других, однако же это дело еще неокончательное и мы не на столько отказались от царства, чтобы нам нельзя было, когда будет угодно, вновь принять сан, и еще поступим в этом деле, как Бог нас наставит».

И вот теперь премьер-министр и его преемник в царской должности сделали все возможное, чтобы убедить всех окружающих, что человек по фамилии Медведев — полное ничтожество. Человеку, который несколько месяцев назад был избран главой великой державы, который вроде бы здоров и физически, и умственно, задают прямой вопрос: «Намерены ли Вы доработать до окончания Вашего президентского срока, и исключаете ли Вы для себя возможность досрочной отставки?». И звучит в высшей степени определенный ответ: «Но я же работаю. Что Вы меня подталкиваете к каким-то решениям?». Путин был столь же определенным: «Что касается того, кто и когда мог бы баллотироваться на этот срок, говорить пока преждевременно». Здесь особенно к месту слово «когда». То есть нацлидер оставляет собой право решать, когда этот цирк надоест ему окончательно и он вернется на трон.

Все это происходило накануне важнейших саммитов — в Ницце и в Вашингтоне — в которых по должности должен был участвовать Дмитрий Медведев. То есть Путин — подобно Ивану Васильевичу — постарался, чтобы никто не принимал его «преемника» всерьез.

Между тем единственный смысл встреч на высшем уровне заключается в возможности общения людей, принимающих окончательные решения. Людей, являющихся конечной инстанцией. В данном случае даже неважно, получили они эти должности в результате свободного выбора граждан или сложных интриг внутри авторитарного государства. Главное, что они обладают всей полнотой власти. С Медведевым это не так.

Но в таком случае никто не несет никакой ответственности за то, что было сказано или обещано этому как бы президенту. Поэтому лидеры Евросоюза легко согласились на возобновление переговоров по базовому соглашению с Россией. Ведь договариваться придется не с Медведевым. Поэтому французский президент с необыкновенной легкостью в один день заявляет, что появление объектов американской ПРО в Европе не только не будет способствовать укреплению ее безопасности, но и «все усложнит». А на другой день, что «эти объекты могут стать дополнительным компонентом в противодействии ракетной угрозе, исходящей откуда-либо, например, со стороны Ирана». Просто в общении с Медведевым, который никого не представляет и ни за что не несет ответственности, можно позволить себе не следить за словами. А как по-другому следует относиться к человеку, который всерьез заявляет, что попросту «не помнил» о том, что назначил выступление с Посланием к Федеральному собранию ровно на следующий день после выборов американского президента.

Пока что такая дипломатия устраивает всех. Западные партнеры с готовностью соглашаются «взять паузу» в решениях, связанных с безопасностью. И не потому, что ждут чего-то особенного от обещанного Медведеву общеевропейского саммита, который назначен на середину лета следующего года. Просто к тому времени закончится президентская «пересменка» в Америке, а в России на свое место вернется настоящий начальник…



Источник: "Ежедневный журнал", 17.11.2008,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.