Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

11.10.2008 | Кино

На палубу вышел, а палубы нет

В прокат вышел российский фильм «Адмиралъ» про жизнь и подвиги Александра Колчака

«Адмиралъ», вторая полнометражная картина режиссера Андрея Кравчука (первой была душещипательная драма «Итальянец») - один из самых раскрученных русских кино-проектов последнего года. На его плакатах пишут «К 100-летию кино России», «В кинотеатрах великой страны» и пр. Продюсеры фильма - ответственные за половину русских блокбастеров Константин Эрнст и Джаник Файзиев - метят, кажется, свое новое детище в проводники национальной идеи. Для этой благородной цели они решили обелить одного из вождей белого движения Александра Васильевича Колчака.

В начале фильма Колчак (Константин Хабенский) находится в зените своей морской карьеры. В Первую Мировую, уже капитан, он командует миноносцем «Сибирский стрелок». Собственными руками наводя пушку на вражескую рубку, и затем, заманивая противника на мины, Колчак топит немецкий крейсер «Фридрих Карл». Вскоре герой получает вице-адмиральский чин. Почти одновременно он знакомится с очаровательной молодой женой своего боевого товарища - Анной Тимиревой (Елизавета Боярская). Они влюбляются друг в друга с первого взгляда и на всю жизнь, несмотря на то, что жизни в ближайшем будущем предстоит стать гораздо сложнее. Грянет революция. Почти всех сослуживцев Колчака расстреляют. Сам Адмирал останется без флота, уедет ненадолго в Штаты консультировать американцев в кораблестроении, а в 1918 году приедет в Омск, где вскоре станет Верховным Правителем Российского Государства.

В ракурсе, задаваемом «Адмиралом», судьба Колчака невольно прочитывается, как фантасмагорический казус.

Адмирал, почти сразу после назначения лишившийся своего флота (буквально «на палубу вышел, а палубы нет», как часто поют, переделывая песню про кочегаров) - Колчак должен был бы кончиться в момент знаменитого выбрасывания за борт георгиевской сабли. Его место - вместе с остальными командирами дореволюционного флота, на морском дне или в кронштадской канаве. Однако волей случая, закрепленной благословением императора (Николая II играет восхитительно малахольный Николай Бурляев), Колчак оказывается агентом истории. Агентом, а не действующим лицом, так как роль его в большой степени пассивна. В историю Колчак вписан не буквой, а знаком препинания, выражающим идею отложенности - тире или, скажем, точкой с запятой.

Сухопутный адмирал, фигура, абсолютно лишенная оснований, - идеальный кандидат на роль главы призрачного Российского Государства, столица которого - в вагоне поезда где-то между Омском и Иркутском.

Несмотря на все попытки изобразить сильную личность, Хабенский и играет в результате человека, у которого земля (хотя  в данном случае правильнее было бы сказать «море») уходит из под ног. В течение всего фильма самый частый его жест - озадаченное оглядывание через плечо: будто в поисках ответа на вопрос, почему он находится здесь, не ошибка ли это в благословении Императора. Иногда возникает даже ощущение, что адмирал Колчак - тонкая шутка истории, человек с неприменимым ни к чему чином управляющий несуществующим государствам, почти тыняновский подпоручик Киже, только сильно увеличившийся в масштабах.

Окружение Колчака полностью перетягивает на себя одеяло содержания. За любовную смуту отвечает Тимирева - Елизавета Боярская не бог весть какая актриса, но губки делают свое дело. Русская духовность без остатка достается генералу Каппелю в исполнении Сергея Безрукова. По сюжету герой Безрукова в «Адмирале» не нужен абсолютно, но он с большим успехом выполняет роль благочестивого украшения. Сам же Колчак Хабенского наполнения абсолютно лишен - он движется, даже совершает героические поступки - как сумма векторов тех перемен, которые происходят вокруг в государственной и частных жизнях.

Однако, парадоксальным образом, именно такой «пустой» герой идеально соответствует концепции подвига, обнаруживающейся в «Адмирале».

Говоря о фильмах вроде «Адмирала» нельзя не учитывать их идеологический контекст. Проект Эрнста, Файзиева и Кравчука - ответ на «заказ» патриотического блокбастера. Между тем, в отношении современного официоза к гражданской войне есть своеобразные «вилы» - он пытается объявить себя наследником одновременно высокодуховных белых и героических красных. Пропадает проблематика «своих» и «чужих»: и те, и другие - «наши». Создатели «Адмирала» вполне справились с этим вызовом парадокса. Нечего и говорить, что в фильме нет белого террора. Но нет там и террора красного - так десяток разгулявшихся пьяных матросов и пара порядочных комиссаров, которые выполняют свой долг. Даже в сценах сражений противник практически отсутствует - герои бегут и палят куда-то в простор. Подвиг, таким образом, перестает быть борьбой. Он становится ритуалом, знаменованием подвига, и осуществляется в пустоте. Логика требует для осуществления этого ритуала именно такого вырванного из истории героя, как Колчак-Хабенский.

Конечно, «Адмиралъ» - это стопроцентный кич, захудалый гибрид «Титаника» с «Доктором Живаго», но интересно не это. Интересно, как авторы пытаются выстроить художественную логику, соответствующую желанию идеологических заказчиков усидеть между двух стульев. И в зрелище того, как логика эта с треском проваливается подобно генералу Каппелю под лед, есть некоторая надежда.



Источник: "Газета" №190, 07.10.2008,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
08.07.2019
Кино / Театр

Поезд дальнего исследования

Речь пойдет о фильме «Насквозь» Ольги Привольновой, выпускницы Школы документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова. Почему “Насквозь” оказался ключевым фильмом для обозначения роли Школы в современном документальном кино и каковы возможности взаимодействия документалистики с литературой и театром.

Стенгазета
26.06.2019
Кино

Слон где-то рядом: от чего бегут герои современных фильмов.

Герои Ху Бо мечтают увидеть безмятежного слона, который находится в одном из зоопарков Маньчжурии, и этот слон становится для них символом иной реальности, в которую можно сбежать от жестокого и равнодушного мира. Куда (и как) еще бегут другие герои-беглецы?