Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

21.07.2008 | Театр

Ночью в заброшенном карьере

На Авиньонском фестивале сыграли «Полуденный раздел» с Валери Древиль

Спектакли в Авиньоне идут густо даже в основной программе, начинаясь иногда в девять утра и заканчиваясь после полуночи. Что уж говорить о безудержном off-фестивале, который разливается по всему городу сотнями маленьких спектаклей и не оставляет тебя ни на минуту, независимо от того, хочешь ты этого или нет. На каждой улочке ты сталкиваешься с танцующими и поющими костюмированными актерами, зазывающими на свое представление и сующими тебе в руки и карманы свои афишки. Днем в ужасную жару группа одетых в звериные шкуры и шапки-головы артистов подметает мостовую и поет, приглашая на что-то детское. Лишь только садишься за столик в уличном ресторанчике, подъезжает гигантская детская коляска на тракторных колесах, а оттуда, одетый в чепчик и платьице рослый актер что-то верещит и пускает подозрительные фонтанчики, обливая окружающих. Из каждой подворотни слышен то французский шансон, то цыганщина, то Высоцкий -- наших тут немало. Вечером по всей центральной улице располагаются музыканты, даже пианист вытаскивает на проезжую часть свой инструмент и играет популярную классику, а группа черных подростков с магнитофоном переходит с одной площади на другую, веселя публику хип-хопом и клоунским дуракавалянием.

Полностью разобраться во всем этом за время фестиваля невозможно, остается вылавливать знакомые имена или интригующие названия. Московские театральные критики, кажется, приехавшие в Авиньон всем цехом, ходят преимущественно на престижную официальную программу, поскольку она все же состоит из отобранных спектаклей и тут не наткнешься на откровенную любительщину, которой нам и дома хватает. Но все-таки иногда спрашивают друг у друга: «Я видел, что на офф-программе показывают спектакль под названием «Быть Анной Политковской», может, сходим?»

Но и мечась между постановками звезд в официальной программе, все стараются обсудить, кто что видел, чтобы случайно не попасть на загадочный для русских «французский разговорный театр», в котором актеры предаются на сцене сплошному говорению, полному социальной значимости, но совершенно лишенному всякого действия.

Такие постановки, похожие на литературный монтаж или «театр у микрофона», даже сделанные известными французскими режиссерами, местные зрители готовы слушать долго, но российские, включая профессионалов театра (а в Авиньоне в этом году полно не только критиков, но и режиссеров) бегут с них опрометью.

Известных в России имен на нынешнем фестивале достаточно, но ведь и от знакомых не всегда известно чего ждать. Так что, к примеру, на спектакль «Полуденный раздел» с участием знаменитейшей актрисы Валери Древиль шли с некоторым трепетом, опасаясь «разговорного театра», на который провоцирует эта сильная, но весьма многословная автобиографическая пьеса Клоделя. К тому же опасения вызывала «актерская режиссура»: «Раздел» значился коллективной постановкой тех самых четырех актеров, которые в нем играли, плюс еще одной актрисы, приглашенной для «взгляда со стороны».

К счастью, опасения не подтвердились: очень литературный, полный длинных монологов спектакль, шедший три часа без антракта в традициях Анатолия Васильева (чьей актрисой и в некотором роде ученицей у нас принято считать Древиль), был живым, увлекательным и полным напряженных отношений без пустой читки.

У нас эту пьесу ставят редко, но театралы помнят спектакль Владимира Мирзоева в «Театральных мастерских» 90-х годов с жестокой и властной красавицей Татьяной Кореневской в роли Изе и измученным страстью и недоверием Константином Лавроненко в роли альтер эго Клоделя священника Меза. Сейчас ту же пьесу играют в Центре драматургии и режиссуры в постановке Владимира Агеева с Изе -- французской актрисой русского происхождения Татьяной Степанченко и Меза -- Артемом Смолой.

Авиньонскую премьеру, сделанную специально к фестивалю, играли в заброшенном песчаном карьере де Бульбон, где когда-то шла великая «Махабхарата» Брука и много всякого другого. Зрители сидели на высоком амфитеатре, у их ног располагался деревянный прямоугольник подмостков, вокруг -- уходящие ввысь отвесные стены карьера, наверху -- изумительно красиво меняющее освещение, быстро темнеющее небо. Изе, разумеется, играла Древиль, ее жулика-мужа и двух соперников-любовников -- три отличных актера: Гаэль Барон, Николя Бушо и Жан-Франсуа Сивадье. История начиналась почти как клоунада, в смешливой и легкой Изе-Древиль не было ничего рокового, и два ее поклонника -- валяющий дурака самодовольный Амальрик и нелепый, неудачливый всклокоченный Меза -- были похожи на рыжего и белого клоунов. Тут играли в традициях французского «театра представления» без подробных и тягостных русских переживаний, с великолепно работающими, богатыми голосами, легко берущими огромное пространство.

И тем не менее история о состоявшейся на пороге смерти трагической любви двух не очень молодых людей, разыгранная практически без единого предмета, как-то умудрялась сохранить щемящую интонацию и странную камерность тесно жмущейся друг к другу кучки людей посреди пустого мира. Сбегая со сцены, герои будто растворялись в пространстве и совершенно исчезали из виду.

Когда стало темно и над головами зрителей высыпали звезды, на земле вокруг подмостков тоже зажглись маленькие огни, и сцена стала плотом, плывущим по ночному морю, отражающему небо. Потом в небо взлетел светящийся красный шар, и до самого финала его мотало ветром в вышине, как пляшущую багровую луну. А рядом с героями стали плавать еще две светящиеся лампочки, они взлетали и падали, словно птицы на шнурках, и в темноте почти не было видно, что их держат на весу плавающие в небе черные шары. К концу спектакля сцена стала распадаться и разъезжаться на маленькие островки, уносящие героев друг от друга.

Говорят, будто уже решено, что «Полуденный раздел» с Древиль Чеховский фестиваль привезет через два года в Москву на год России--Франции. Бог знает, можно ли будет это впечатление повторить у нас: карьера де Бульбон и звездного южного неба в Москве не найти.



Источник: "Время новостей", 18.07.2008,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.