Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

01.07.2008 | Колонка / Образование / Общество

Перед лицом своих товарищей

О клятве отличников МГУ

27 июня в торжественной обстановке ректор МГУ вручал красные дипломы отличникам. Предварительно каждого наделили ядовито-лимонного цвета листком с текстом – нечто вроде клятвы, которую в известный момент нужно было хором прочитать. «Я только рот открывал, - сообщил, вернувшись домой, племянник. - Не было сил этот бред вслух произносить». Собрался было пожурить его за снобизм, но, поглядев на бумагу, сам пригорюнился.


СЛОВО ВЫПУСКНИКА МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

Завершив свое обучение в Московском университете и получая диплом первого Российского университета, даю слово:

- Достойно нести почетное звание выпускника Московского университета

- Хранить верность духу университетской корпорации и оставаться неравнодушным к судьбе моего университета

- Обогащать знания и профессиональное мастерство, приобретенные в университете

- Развивать добрые традиции, приумножать славу и беречь богатства Московского университета

- Употреблять все знания и умения во благо своему Отечеству

- И как бы ни сложилась моя жизнь, я навсегда останусь благодарен своей Alma mater


Скорее всего, составители этого документа, до рвотных позывов советского, тоже закончили МГУ и считают, что обладателям диплома столь уважаемого учебного заведения нет смысла прибегать к услугам младших редакторов. А если бы прибегли, услышали следующее:

Архаичный оборот «слово выпускника» выглядит в названии дико, поскольку означает он сказание, повесть, поучение выпускника. Ход мысли авторов понятен: в следующем абзаце присутствует торжественное «даю слово», давайте и весь документ «словом» обзовем. Не скажешь даже что люди ходят прямыми путями, тут уместнее выражение «ходить под себя».

В соседней палате этого сумасшедшего дома обнаруживаем, что закончили выпускники Московский университет, а диплом получают какого-то другого, первого Российского - иначе следующую за названием фразу понять невозможно. Несколько полегчало бы, если б «Российский» был написан с маленькой буквы, тогда вся конструкция из бессмысленной превратилась бы просто в корявую, с ненужным «свое» и громоздящимися друг на друга «университетами».

Первый пункт самой клятвы сформулирован прекрасно, в частности потому, что никого ни к чему не обязывает. Что только при советской власти мы достойно не несли, включая ее саму.

Со следующим пунктом дела обстоят не так хорошо. Здесь в слове дух так и просится прописная «д». Хранить верность Духу – лампы, оперы, подземелья – легко, чуть труднее хранить верность корпорации, но духу корпорации - решительно невозможно. Хорошо хоть вторая часть фразы по духу не отличается от первой. «Оставаться неравнодушным к судьбе моего университета» с легким сердцем может обещать абсолютно равнодушный к этой судьбе человек – поди проверь.

Из опасения быть обвиненным в буквоедстве третий пункт пропускаю, хотя, конечно, «обогащать знания» звучит плохо, да и уточнение «приобретенные в университете» лишнее - по этой колодке легко соорудить, например, такое: подметал пылесосом, купленным в магазине.

В четвертом пункте рыба берет на голый крючок. Ну нельзя развивать традиции, они живут собственной жизнью. Им можно следовать, их можно беречь, или, наоборот, разрушать, но не развивать. И как прикажете бедным выпускникам «беречь богатства Московского университета» - по ночам что ли там сторожить. Скажете, имеются в виду богатства духовные. Нет, такому толкованию конструкция фразы не больно отвечает. Но пускай духовные – так и представляю себе диалог: «Ты бережешь духовное богатство университета?». «А то».

В чем бы я на месте выпускников ни за что не стал клясться, это в том, что они буду «употреблять знания», пусть даже во благо Отечества – так поступать со знаниями недостойно выпускника МГУ. Кстати, не очень понимаю, как можно использовать знания во вред Отечеству. Для этого надо либо в шпионы податься, либо в криминал, то есть нарушить закон. Но, сколько я понимаю, клясться имеет смысл только в том, что по закону исполнять не обязательно, например, в вечной любви.

Последний пункт у меня особых возражений не вызвал, зато племянника он как раз больше всего возмутил: «За что благодарным то быть? Добро бы МГУ хоть в первой десятке мирового рейтинга красовался. А то еле в сотню влез – 76 место. Знаешь, сколько нас красные дипломы получали? – почти полторы тысячи. Ясно ведь, чего большинство этих корочек стоит».











Рекомендованные материалы



Все, что шевелится

Механизм державной обидчивости и подозрительности очень схож с тем, каковые испытывают некоторые люди — и не обязательно начальники — при соприкосновении с тем явлением, которое принято называть современным искусством. Это искусство вообще и отдельные его проявления в частности непременно вызывают прилив агрессии у того, кто ожидает ее от художника. «Нет, ну вот зачем? Нет, я же вижу, я же понимаю, что он держит меня за дурака».


Ширма с драконами

В те годы, позже названные «хрущевским десятилетием» или «оттепелью», государственный агитпроп при неформальной поддержке некоторых прогрессивных деятелей литературы и искусства, дерзко требовавших убрать Ленина с денег, потому что он для сердца и для знамен, изо всех сил раздувал какую-то особую, какую-то прямо роковую актуальность Ленина и всего, что было с ним связано.