Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

13.07.2005 | Просто так

Всемирная отзывчивость

Бытовой протестантизм не только в том, чтобы стучать на соседа, слушающего музыку после одиннадцати часов вечера

Прочитал я где-то о том, как, поощряя расслабившихся за послесоветские годы сограждан к повышенной бдительности, и в частности к энтузиастическому доносительству, глава отечественной тайной полиции апеллировал не к местной традиции, – что было бы куда естественнее, - а почему-то к протестантской этике.

 Давно замечено, что с некоторых пор эти ребята, затевая те или иные пакости, полюбили ссылаться именно на мировой опыт. Как-то пробило их вдруг на всемирную отзывчивость.

А если кто-нибудь из наиболее бестактных начнет мямлить что-нибудь насчет того, что мировой опыт вовсе не ограничивается запретительными или карательными функциями и что есть еще на свете такие штуки, как, например, права личности или еще какие-нибудь подобные глупости, то тут же выясняется, что у нас особый путь и нечего нас учить - на себя бы лучше посмотрели. А уж если ты заметишь, что бытовой протестантизм не только в том, чтобы стучать на соседа, слушающего музыку после одиннадцати часов вечера, но так же еще и в честности, и в точности, и в щепетильности деловых отношений, и в опрятности, как плотской, так и моральной, то тебя и вовсе не поймут.

Недавно я рассказал о протестантских инициативах нашего руководства своему немецкому другу. Это его развеселило, но при этом он сказал: «А вообще-то в протестантском поведении действительно много неприятного и даже абсурдного». – «Например?» - «Например, ригоризм, иногда принимающий самые странные формы. Вот, пожалуйста…» И он рассказал мне о том, как сколько-то лет тому назад, будучи студентом Гамбургского университета, он возвращался откуда-то по пустынной ночной улице. Он был не очень трезв. И он не знал, который час. Навстречу попался случайный прохожий, господин средних лет. «Простите, не скажете ли, который час?» - спросил мой друг, на что получил такой ответ: «В ваши годы, молодой человек, уже пора иметь свои часы». И пошел дальше, на прямой вопрос так и не ответив. «Так что же тут такого протестантского? - спросил я. – По-моему, обычное хамство». - «Нет, так мог сказать только протестант», - ответил мой друг, который, к слову сказать, происходит из католической семьи. И тут в моей памяти ярко вспыхнула забытая картинка. «При чем тут протестантизм! - сказал я. - Со мной буквально такая же история произошла в Москве». И действительно со мной в Москве произошла буквально такая же история, хотя и с некоторой поправкой на различие национальных особенностей наших великих народов. Я тоже шел по ночной улице. Я тоже был в меру трезв. Я тоже не знал, который час. Я тоже обратился к одинокому прохожему ровно с тем же вопросом. И он, этот одинокий прохожий, мне сказал: «Слушай, мужик, как же ты меня заебал!» Мне, честно говоря, не пришло в тот момент в голову, что я имею дело с проявлением именно протестантской этики. Но жизнь, как говорится, вносит свои коррективы. Она их все вносит и вносит. Вносит и вносит.



Источник: "Еженедельный журнал", №144, 10.11.2004,








Рекомендованные материалы



Смех и грех

Вопрос был такой: «Может ли служить объектом шуток, анекдотов и юмора Холокост?» Такие или подобные вопросы стали довольно распространены именно в наше время. Я и в этом не нашел для себя ничего нового, но зачем-то дал ответ, неизбежно выросший в боковую ветку общего разговора.


Все хорошо

Мы не то чтобы не воспользовались свободой, нет. Мы не сумели использовать даже и саму возможность свободы, которая не пришла и не приехала, а лишь отбила телеграмму о своем прибытии на наш вокзал. Никто ее не встретил, то ли перепутав, как обычно, место и время, то ли решив, что она уже тут, где-то среди нас. Мы, даже не разглядев ее, заранее стыдливо от нее отвернулись, вычитав из стихов (а мы все вычитываем из стихов), что она приходит нагая.