Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

23.04.2008 | Книги / Колонка

О заглавном

Чей голос – автора или издателя – слышит в заглавии читатель

За последние годы все посетители книжных магазинов овладели языком заглавий. Есть честные названия, понятные и ребенку: «Динамит пахнет ладаном» или «И все-таки я люблю. Жизнь продолжается». Есть заглавия, говорящие не о содержании книги, а  только об ее адресате: «Больно.ru. Разорванное небо» или «В стиле different» -  эта смесь латиницы и кириллицы обращена к якобы подросткам, которые якобы пропадают в интернете, где якобы так и пишут (алфавитной смеси приписывают такую волшебную силу, что в ход идет даже старомодная медицинская латынь – и появляется название «Белая горячка. Delirium Tremens»). Тем же условным подросткам, но уже агрессивным, а не сытым, адресованы заглавия со всяческими  «анти» - «Антилузер» или  «Антиглянец», но они на глазах теряют силу. 

Будущие бестселлеры мы узнаем по однословным заглавиям - «Нефть» или «Там», «Сумерки» или «Немец». Если у автора громкое имя, одиночное заглавное слово будет нарочито скромным  - «Заплыв» или  «Асфальт». Такая простота позволена только обладателям большого символического капитала:

«Хочу назвать книгу «Нос»» - «Не дорос ты еще до таких заглавий, назовем «Прощай, нос» или «Носless»».

И чем систематичнее и подробнее язык заглавий, чем яснее его грамматика, тем сильнее у читателя чувство, что этим языком с ним разговаривают не авторы, а издательства; что заглавие из составного элемента авторского замысла превратилось в составной элемент рекламной кампании. Речь, разумеется,  не о том, кто на самом деле придумывает заглавия (название «Секс. Delete», вполне возможно, явилось Юлии Лемеш в ночном озарении, а о названии «Сердце одинокий охотник» мы точно знаем, что роману Карсон Маккалерс его действительно дало издательство), а о том, чей голос – автора или издателя – слышит в заглавии читатель.

У книги есть два полюса – книга целиком авторская, от замысла до шрифта, вроде книг футуристов и сегодняшнего бук-арта,  и книга целиком издательская, где даже имена автора и персонажей – создание и собственность издательства, как во многих современных книжных «проектах». В какой-то точке между этими полюсами расположена «просто книга», как ее представляет наше, читательское, сознание. Вот как раз у этой «просто книги» заглавие на наших глазах и переходит от автора к издателю.

За последние два века заглавие приросло к книге, стало ее лицом. Теперь это лицо становится чужим, отслаивается – это процесс болезненный и с неизвестным результатом.

Может быть, книга вернется в до-современную ситуацию -   когда лицом книги было не заглавие, а зачин, и название ей доставалось не от автора, а от библиографа, владельца, издателя и походило не на лицо, а на маску, часто топорную  (и действительно, за нынешними заглавиями при всем их современном шике или минимализме всегда слышится что-то вроде «Страха и ужаса исполненная и неизреченного удивления достойная гистория») – и современные авторы снова выучатся писать первую фразу, а читатели будут знать, что не в заглавии, а в зачине нужно искать лицо книги. А может быть, книга научится жить с чужим лицом – а автор с читателем привыкнут и к такой жизни.



Источник: "Коммерсантъ - Weekend", №14, 18.04.2008,








Рекомендованные материалы



Перехваты перехватов

Мы живем в неофольклорную эпоху, когда такие почтенные фольклорные жанры, как слух, сплетня, «оценочное суждение», донос в прокуратуру, самая очевидная (как в данном случае) фальшивка ничем не отличаются от «реки по имени факт». А если и отличаются, то в не выгодную для упомянутой реки сторону. Для этого положения вещей был придуман подловатый термин «постправда».


Приключения знаков

Мы жили не столько в стране советов, сколько в стране полых, ничем не обеспеченных знаков. Важно ведь не то, что есть, а то, что должно или по крайней мере могло бы быть. Важно не то, что обозначено посредством знака – важен и в известном смысле самодостаточен сам знак.