Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

06.03.2008 | Книги

Сумеречный потлач

Новая книга Марии Степановой – это «Руслан и Людмила», расказанные вместо «Двенадцати» или «Думы про Опанаса»

Мария Степанова – один из самых ярких и признанных поэтов последнего десятилетия. Это имеет и внешнее выражение: она лауреат многих поэтических премий – имени Пастернака, Андрея Белого, Хуберта Бурды,  - но главное в другом: ее стихи – ориентир и точка отсчета для самых разных поэтических направлений; их любят очень многие, с ними все вынуждены считаться.

Ее новая – шестая – книга, «Проза»,  частями, по мере написания, публиковалась в интернетном Живом журнале под пседонимом Иван Сидоров, а потом была целиком напечатана в журнале «Афиша». Поскольку поэзия  стремительно догоняет «современное искусство» и, соответственно,  жесты начинают значить больше, чем тексты, то многие решили, что псевдоним и интернет – это серьезный «арт-проект», а печатание в «Афише» - это торжественный «приход поэта в глянец». Но у Степановой эти жесты не определяют маршрут текста, а естественно продолжают его внутреннее движение – рассеивание, рассредоточение авторского присутствия,  размывание жанровых и медиальных границ в самом тексте. 

В «Прозе Ивана Сидорова» сошлись волшебная поэма и истории про вампиров,  романтическая баллада и фильмы Дэвида Линча.

Посмертные мытарства, охота за упырями, превращение Черной курицы из сказки Погорельского в современную инкарнацию Вечной женственности рассказаны с невероятным разнообразием, свободой и, главное, точностью ритмов и интонаций - от песен Высоцкого до элегий Бродского, от пушкинского «Сна Татьяны» до фетовского загробного монолога «Никогда». 

У Степановой есть редкое умение – внушать читателю, что ее стихи замещают иной текст, который должен, но не может быть произнесен на этом месте – как если бы вы видели зеркало на стене и понимали, что оно висит вместо часов. И ее новая книга – это «Руслан и Людмила», расказанные вместо «Двенадцати» или «Думы про Опанаса», то есть волшебная сказка, заместившая поэму о катастрофическом социальном опыте:  «Свет вскипел, и поглядим сквозь слезы: // новый свет янтарно-полосат.// Мертвецы, медведи и березы // в ручеек играют, как детсад». 

В современной поэзии переход от «я» к «он» и от привычного антуража к экзотическому часто означает всего лишь маскировку самоумиления, позволяющую автору и читателю свободно упиваться нежностью и жалостью к себе;

иначе говоря, это не трата, а своего рода поэтическая «серая схема». Но у Степановой другие – это не «я» в маске третьего лица, а действительно другие, то есть «я» отдает им поэтические средства действительно безвозвратно - и тем сильнее действуют их монологи: «Помнишь, в июне, году в девяносто пятом // оборотня ловили в гречишном поле? // Так вот и я бегу без ума и воли, // в форменном кителе порванном и измятом».

Это непрерывное расточение поэтических ресурсов, происходящее на наших глазах, несет в себе какую-то солнечность, как всякое транжирство или потлач. Но сама поэма погружена во «мглу», «тьму», укрыта «снежною пеленою». Сумеречность пространства и сознания как тема  и солнечное расточительство как метод – это и будет примерной формулой «Прозы Ивана Сидорова».



Источник: "Коммерсантъ Weekend", № 7, 29.02.2008,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
27.05.2020
Книги

Бога в небе не видал

На первой странице “Первого человека на земле” дети смотрят на небо. Мальчика зовут Юра. Тот самый Юра, который совершил знаменитый виток вокруг Земли 12 апреля 1961 года. Из-за правовых проблем всем известная фамилия главного героя ни разу не упоминается. К тому же, со временем становится понятно - это история не совсем о том Юрии, которого знает каждый житель нашей планеты.

Стенгазета
15.05.2020
Книги

Без сна, любви и солнца

Под детективной интригой отчетливо проступает психологический роман о том, как люди пытаются переработать свое прошлое, — зацикливаясь на нём или отвергая. Именно эта тема превращает крепкий полицейский детектив в сложную психологическую драму о душевных травмах и отношениях дочерей и отцов.