Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

01.12.2007 | Театр

Дважды два о хорошем

В театре «Школа современной пьесы» два дебютанта поставили комедию третьего

Про комедию «2х2=5», поставленную в театре «Школа современной пьесы», известно не очень много: что три года назад пьеса получила главную премию на российском конкурсе «Действующие лица» и что ее автор, молоденькая дебютантка Ксения Степанычева, работает в Саратове экономистом. Удачную постановочную судьбу этому дебюту можно предсказать и не зная дальнейшего: «2х2=5» -- типичная «добрая пьеса», или, как пишут в рекламных листовках к спектаклю в театре «Школа современной пьесы», «один из радостных примеров того, как современная драматургия говорит о хорошем». А это, тем более в комедийном варианте, очень любят и зрители, и театры, боящиеся «новой драмы», которая не желает ни говорить о хорошем, ни быть доброй. Так вот, дебютную пьесу Ксении Степанычевой поставили тоже два режиссера-дебютанта, актеры Альберт Филозов и Ольга Гусилетова с выпускниками РАТИ, учениками руководителя «Школы современной пьесы» Иосифа Райхельгауза. На этом вводную часть можно закончить и перейти к спектаклю, но тут обнаруживается, что про спектакль мало что можно сказать.

Дело в том, что пьеса Ксении Степанычевой, несмотря на честно заработанные премиальные семь тысяч долларов, в сущности, ни о чем.

Это некоторое количество необязательных разговоров о любви и около, плюс маленький сюжет о начале романа между неприступной красавицей и богатым клиентом фирмы, где она работает. Если эту историю немного раздуть, то получится ходкая романтическая комедия, которую с руками оторвет любая антреприза. К счастью, автор раздувать ее не стала, и сюжетец встал в ряд с пьяноватой болтовней мужчин в автобусе, диалогом сельской красотки с ухажером и рассказом рисковой девахи о том, как она с похмелья познакомилась со своим нынешним мужем.

Главное свойство этой пьесы, написанной в легком, ироничном тоне, -- непритязательность.

К ней добавляются смешные и узнаваемые актерские мгновенные зарисовки: красотки в красном, зеленом и черном верещат, как старшеклассницы, два друга навеселе пытаются разговорить сердитую попутчицу, девчонка-подросток, типа ураган, дерзит и старается наладить личную жизнь своей сестры. Еще лукавые музыкальные акценты: только оторва рассказала про сказочного принца на машине -- зазвучала страстная итальянская песня; только мужчина в автобусе взглянул на сипатую продавщицу пирожков -- пошла мелодия из «Мужчины и женщины». Веселая езда на колесной мебели из конца в конец длинной сцены (спектакль идет на сцене «Зимний сад», вытянутой вдоль рядов, как кишка). И беспечно-панибратское обращение с залом: артисты выхватывают прямо из-под зрителей скамейки и перетаскивают их с места на место, угощают бутербродами, предлагают спеть, недвусмысленно строят глазки. Молодая публика, которой тут очень много, идет на контакт охотно, много хохочет и вслух комментирует: «Вот-вот, и мы с сестрой так же ругаемся!». Так что, выйдя на улицу с этого коротенького спектакля, хоть и мгновенно забываешь, о чем бишь шла речь, но сохранияешь веселое настроение до самого метро. Плохо ли?



Источник: "Время новостей",30.11.2007 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.