Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

14.09.2007 | Колонка / Общество

Надо сопрягать

Удар по Нью-Йорку - это удар по самой идее города

Уже который год я не могу забыть того странного, мягко говоря, чувства, с каким я смотрел телевизор вечером 11 сентября 2001 года. Естественный человеческий ужас и естественное человеческое сострадание непостижимым образом совмещались с подлым спортивным интересом. Я как мог гнал его от себя, но ловил себя на этой гадости снова и снова. Это была история онлайн. Мы все оказались многомиллионной толпой Пьеров Безуховых в гуще Бородинского сражения. "Надо сопрягать" - такая странная фраза приснилась Пьеру в ту бородинскую ночь. Действительно, надо. Но как?

Этот взрыв многие восприняли как объявление войны - впрочем, той войны, которая и без того уже шла вовсю.

Что это за война?

Говорят, что это война Юга против Севера (снова, кстати, метафора, если иметь в виду американскую историю), заменившая войну Востока и Запада. Что это война молодой цивилизации со старой. Что это война бедности с богатством. Что это война отчаянья с самодовольством. Война доноров с вампирами. Наверное, можно и так. Эти и им подобные концепции соблазнительны, ибо они, как ни странно, самоуспокоительны. Война цивилизаций, война миров, война идей - это привычно, это понятно: прецеденты имеются.

Прецеденты имеются, но все же это не война цивилизаций. Это война с цивилизацией.

Согласен: прошедшие мировые войны тоже сопровождались подобной риторикой - "тевтонские варвары", "проклятая орда", "мы защищаем европейские ценности от врагов цивилизации" и всякое такое.

Но нынешняя война - это, если говорить предельно схематически, может быть, последняя война деревни против города. Атака на Всемирный торговый центр вполне описывается емкой формулой "погнали наши городских". Это война предместья, посада, слободы против центра. Террористы - это гопники в общемировом масштабе. Но это гопники не с кольями, копьями и стрелами, не с вилами и дубинами, а с мобильными телефонами, компьютерами и самолетами. Достижения цивилизации стали этими самыми кольями, дубинами и вилами, направленными против этой самой цивилизации.

А Нью-Йорк - ведь это не просто город. Это город городов. Удар по Нью-Йорку - это удар по самой идее города.

Ужас перед непонятным, ужас перед современностью поверг в ужас саму современность. Она содрогнулась, осознав свою уязвимость. Она почувствовала себя вынужденной подвергнуть ревизии систему собственных доктрин и ценностей. Она встала перед необходимостью выбора между свободой и безопасностью. В отлаженном общественном механизме происходит конкурентная борьба между "свободой и порядком" и "порядком и свободой". Но вдруг выяснилось, что это совсем разные вещи. Союз "и" между свободой и порядком подвергся серьезнейшему испытанию. На горизонте же замаячил зловещий "или".

И это стало пусть и не роковым, но все же ощутимым поражением современного мира.

Эта история развязывает языки ретроградным витиям: "Вот он, ваш любимый мультикультурализм, вот вам ваша политкорректность, вот вам ваша веротерпимость с толерантностью, вот вам ваши права человека. Вы этого хотели? Получили? Мало вам?" Это война мутной агрессивной архаики против истории в ее европейском понимании. И это очень хитрая война, ибо враг хочет заставить нас самих отказаться от свободы во имя безопасности.

А зачем она нужна, эта безопасность, если нет свободы? Какой же покой без воли?

На эти вопросы убедительных для каждого ответов по-прежнему нет, поэтому счет на сегодняшний день, увы, не в нашу пользу. Так что "надо сопрягать".



Источник: Грани, 11.09.2007,








Рекомендованные материалы



Норма и геноцид

Нормальным обществом я называю то, где многочисленные и неизбежные проблемы, глупости, подлости, ложь называются проблемами, глупостями, подлостями и ложью, а не становятся объектами национальной гордости и признаками самобытности.


Свобода мелкими глотками

Урок фестиваля 57-го года — это очередной урок того, что свобода не абсолютное понятие. Что свобода осязаема лишь в контексте несвободы. Что она, вроде как и материя, дается нам лишь в наших ощущениях. Что свобода — это всего лишь ощущение свободы и не более того. А оно, это ощущение, было тогда. Нам не дали свободу, нам лишь показали ее сквозь дырку в занавеске.