Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

04.07.2007 | Театр

С готическим приветом!

Метерлинк на двух московских сценах

В театре «Современник» играют премьеру «Мален». Премьерные показы постановки Владимира Агеева начались в самом конце мая, но тогда говорили, что спектакль не задался и его будут дорабатывать. Надо думать, теперь его играют в уже доработанном виде -- во всяком случае, многого из того, что описывали первые рецензенты, на сцене уже не видно. Но вряд ли это меняет дело.

«Принцесса Мален» -- первая пьеса Мориса Метерлинка, мгновенно прославившая молодого драматурга, -- основана на сказке братьев Гримм. Два короля хотели поженить своих детей, но злая королева Анна, потерявшая престол в соседней стране, мешает этому браку, желая выдать за принца Гиальмара собственную дочь. Она очаровывает старого короля Гиальмара, начинает верховодить в доме и в конце концов убивает маленькую принцессу Мален. Впрочем, наивный сказочный сюжет, как всегда у Метерлинка, здесь не главное -- самое важное происходит между слов, в тягостности пауз, в самой атмосфере напряженного ожидания неизвестной беды, в предчувствии смерти. Все говорят об отравленном воздухе замка, о болезнях за его стенами и о мертвецах войны.

Метерлинк в сегодняшнюю моду с ее интересом к готическому роману, средневековым ужасам, культу смерти и мистицизму встраивается идеально. Тем не менее пьес бельгийского символиста у нас сейчас почти не ставят, в зрительской памяти сохранилась только обветшавшая мхатовская «Синяя птица» -- руина бурного увлечения Метерлинком в русском театре начала ХХ века.

Так что нельзя не заметить, что в эти дни его пьесы играют сразу на двух московских сценах: вторую сказку о любви красавицы с нездешним взглядом и мечтательного принца, о мрачном замке и о смерти дают в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко. Только это уже опера «Пеллеас и Мелизанда» Дебюсси в постановке француза Оливье Пи, подготовленная специально к Чеховскому фестивалю. В атмосфере спектакля Пи тревога и напряженное ожидание несчастья выражались в общем оцепенении. Тут герои, казалось, не могли сдвинуться с места, завороженные шелестом, вздохами, звонами музыки Дебюсси. И в холодном, мерцающем, мрачно-серебристом пространстве смерть сама находила их.

В фойе Театра Станиславского к премьере сделали маленькую, но очень показательную выставку фотографий из постановок «Пеллеаса и Мелизанды», много говорящей вообще о спектаклях по Метерлинку. Экспозиция начинается с картинок к первой постановке оперы -- спектаклю 1902 года, по которым видно, как сильно на понимание этих пьес влияла не только средневековая живопись с рыцарями и девами, но декоративные прерафаэлиты. Герои Метерлинка -- нежные, женственные юноши и хрупкие, бледные девушки, они восприимчивы, пугливы и ранимы еще и потому, что очень юны. Детскими играми называет отношения своей девочки-жены Мелизанды и младшего брата Пеллеаса ревнивый принц Голо. То же говорят о мальчике Гиальмаре и Мален, которой нет еще пятнадцати. Такими женственно-детскими, очень в духе модерна, судя по фотографиям, выглядели и герои первых постановок Метерлинка. В одном из спектаклей Пеллеаса даже играла великая Сара Бернар, а в постановке Мейерхольда Мелизандой была Комиссаржевская -- уже не очень молодая в то время, но все равно играющая именно пугливую детскость героини «с голосом малиновки».

В современных постановках, конечно, уже нет утонченных рыцарей, но по фотографиям знаменитых зарубежных спектаклей видно, что теперь робкие мальчики-принцы оказываются инфантильными мужчинами в пиджаках -- рефлексирующими и тревожными героями с болезненным воображением и страхом перед жизнью.

В спектакле Агеева, имеющем модный подзаголовок «мистический триллер», нет ни прошлого, ни современности, ни поэтического ужаса, ни мистики и ожидания беды, хотя время от времени что-то гремит, а на полукруглый задник-экран проецируются невнятные картины. Режиссер к «Принцессе Мален» добавил фрагменты пьесы «Жуазель» того же Метерлинка, где речь шла о препятствиях, выдуманных для испытания любви. И превратил двух героев «Мален» -- друга юного принца и злую королеву -- в эдаких бодрых ведущих пионерского КВН в духе: «Ребята, давайте сочиним историю про то, как любовь одолевает преграды!» Тут вбегают влюбленные -- пацанистый Гиальмар (Артур Смольянинов) и хорошенькая Мален в короткой юбочке и рубашке с голым животом (Марина Александрова) -- и начинают, крутясь на ширмах декораций, звонко перекрикиваться о любви. В финале после всеобщих смертей «ведущие», быстро сменив костюмы, снова выходят к залу веселенькие: мол, еще бы немного «и мы бы все поседели, и вы бы все поседели». Умершие герои радостно вскакивают -- как видно, испытания преодолены.

Кажется, этим актерам Метерлинк вовсе противопоказан. Особенно исполнителю главной роли и главной приманке спектакля -- Артуру Смольянинову, чьи портреты на календариках капельдинерши вкладывают в программки. Смольянинов с его переломанным носом, руками, вечно засунутыми в карманы, и натянутой пружиной внутри (вот-вот выхватит кулак и даст в челюсть) не имеет никакого отношения к неуверенному и мечтательному принцу.

Когда он обхватывает себя руками и жмется, изображая робость, кажется, что, напротив, он пытается сдержать себя, чтобы, например, не двинуть своему другу Ангусу в ответ на шлепок по макушке. И когда Гиальмар говорит злой королеве, что ему нужно сказать ей два слова, и угрожающим блатным жестом выбрасывает два пальца козой, зал с облегчением хохочет. Ну наконец-то начался правильный Смольянинов из «Девятой роты».

Впрочем, выбор актеров -- воля режиссера. И если постановщик никак -- ни особым ритмом, ни светом, ни музыкой, ни каким-нибудь другим способом -- не попытался создать напряженную и пугающую метерлинковскую атмосферу, если он выбрал на роль крошки Мален с зеленоватым личиком и белыми ресницами задорную пионерку Александрову, на роль злодейки сексапильную красотку Елену Плаксину, все время демонстрирующую красивые ноги, а на опутанного ею мрачного короля Гиальмара симпатичного комического актера Анатолия Узденского, значит, он вообще что-то другое имел в виду. Но что именно, бог весть. То, что получилось, скучно и равно далеко как от завораживающей, мистической пьесы Метерлинка, так и от детской страшилки, рассказанной на ночь.



Источник: "Время новостей", 28.06.2007 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.