Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

19.04.2007 | Колонка

Виновные по определению

Борьбу с религиозным экстремизмом подменяет в России борьба с сектами

Отечественные сектоборцы начали очередную кампанию по искоренению завзятых врагов духовного здоровья нации. Сценарии таких кампаний хорошо отработаны. Слушания в Московской и Государственной думах, сенсационные разоблачения в прессе, смелые инициативы на местах. В этом году радость борьбы за правое дело была несколько омрачена Страсбургским судом, вставшим на защиту не только благотворительной организации «Армия спасения», но и диковинных «Свидетелей Иеговы», и сайентологов. Борцов это не остановило.

Секты у нас обвиняют во всех смертных грехах. Они разрушают традиционные моральные ценности, которые с таким трудом пестуют нормальные религии. Они калечат психику несчастным людям, толкая их на самые разные преступления. Они дурачат население, обещая золотые горы, а взамен отнимают последнее. Они лелеют коварные планы по уничтожению существующего строя, и нити этого страшного заговора, конечно же, тянутся за границу. По ним, как по подземным туннелям, крадется к нам «оранжевая» зараза. Короче, они несут на себе все самые страшные отметины религиозного экстремизма – этой чумы XXI века. Действительно, иногда несут, но только ли они?

Религиозный экстремизм, ставший одной из основных проблем новейшей истории, совсем не ограничивается сектами.

Более того, очень часто не имеет к ним ни малейшего отношения. Это оборотная сторона любой религии, ее темная, опасная сторона. Из опыта недавнего прошлого мы хорошо помним, что самая прекрасная идея, доведенная до абсурда, превращается в свою противоположность и становится опасной для окружающих. Религиозный экстремизм – страшный пример такой трансформации. И не только конкретные секты являются его питательной почвой, но и, как это ни парадоксально, традиционные религии.

Правда, древние традиции разработали механизмы самоконтроля, которые у новичков нередко отсутствуют. Но в условиях самозабвенного энтузиазма механизмы дают неизбежные сбои. И вот индусы выясняют отношения с мусульманами в Айодхье, доказывая тем с помощью оружия, что на месте мечети стоял древний храм Рамы. Мусульмане не менее безжалостно разбираются с иудеями по поводу Храмовой горы в Иерусалиме. Протестанты взрывают в США абортарии вместе со всем персоналом, поскольку главное для них – это святость жизни. Колумбийские католики, вдохновленные теологией освобождения, захватывают заложников. И наши черносотенцы предлагают свой вариант окончательного решения еврейского вопроса.

Экстремисты, как серфингисты, несутся на гребне религиозного подъема.

Обретение смысла жизни и следование высоким этическим идеалам подменяются у них слепой верой, глухой к доводам рассудка. Такая вера вовсе не облагораживает человека, напротив, легко превращает его в эффективный инструмент насилия.

На фоне захвата заложников и взрыва абортариев представителями традиционных конфессий те, кого у нас числят сектантами, нередко кажутся малыми детьми. «Свидетели Иеговы» не дают переливать кровь своим собратьям по вере, руководствуясь какими-то им одним понятными соображениями. Сайентологи за деньги рассказывают небылицы об устройстве космоса и человека. Кришнаиты не просто отказываются есть мясо, а доказывают нам, мясоедам, что мы демоны, подверженные низким страстям. Слышать такое, знамо дело, вредно для нашей психики. Некий Виссарион объявляет себя Христом и зовет в Сибирь спасаться. Люди продают квартиры и едут. А ведь нелегко будет вернуться в условиях чудовищного роста цен на жилье, если вдруг разочаруются в своем боге. Это, что и говорить, неприятно.

Но даже самый отчаянный и подкованный сектоборец сможет вспомнить лишь один случай посягательства на чужую жизнь, впрямую связанный с новыми религиями, за последние несколько десятилетий.

Это приснопамятная газовая атака в токийском метро, учиненная адептами полуслепого Секо Асахары. Иных случаев терроризма со стороны новых религий с тех пор в мире не было. А вот сколько за это время было изготовлено «живых бомб» во славу Аллаха, знает только сам Аллах.

Поэтому на Западе не делают различий между новыми и традиционными религиями, когда пресекают антизаконную деятельность верующих граждан. Случай Франции с ее антисектантским законом Абу-Пикара от 2001 года не типичен и оказался крайне неэффективным: за 6 лет по нему был осужден лишь один (!) человек. Для западных судов не важно, кто ты – католик, взрывающий протестантов в Ольстере, протестант, взрывающий абортарий, исламист, взрывающий всех без разбору, или сектант, распыляющий зарин в метро. Закон нарушил ты, тебе и отвечать. Ты взрослый человек, обладающий свободой воли и несущий ответственность за свои поступки. Подменять индивидуальную ответственность коллективной – слишком простой выход.

Мы же всегда готовы ринуться на поиски очередного врага и очередной панацеи. Вот покончим с сектами и заживем! А под шумок кто-то использует сектоборство как дымовую завесу, вместо того чтобы бороться с реальной бедой. Кому-то оно приносит отличные дивиденды.

Юридического понятия секты не существует, а значит, борцы с сектантами могут записать в их ряды кого угодно – протестантов, католиков, зороастрийцев, шаманов, велосипедистов, – случись в том нужда.

Но мало того. Бурная деятельность по искоренению сект постоянно ставит нас в один ряд с самыми одиозными нарушителями религиозных свобод. Эта деятельность не только не приносит никакой пользы (пользу может принести лишь борьба с экстремизмом в любых его формах – от сайентологической до православной), но и влечет прямые репутационные потери для страны. Борьба с экстремистами независимо от их вероисповедания будет поддержана во всем цивилизованном мире. Борьба с кришнаитами, злонамеренно отказывающимися есть мясо, будет квалифицирована лишь как очередное наступление на демократию. Нам это надо? 



Источник: Газета.RU, 16.04.07,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.