Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

25.01.2007 | Колонка

Куршевельский заборчик

Поскольку весь народ виноват быть не может, то виновность непременно и исключительно – извне

Есть чудная театральная история о том, как Станиславский однажды  нагрянул на репетицию, которую проводил какой-то из его помрежей. Мэтр остановил процесс, указав на неправильно постановленный бутафорский заборчик, который следовало сдвинуть на двадцать сантиметров влево, и произнес блистательную речь, начав с важности мелочей в театре. Станиславского несло, как Остапа, и он громыхал полчаса, далеко уйдя от повода и поднимая глобальные вопросы. Труппа стояла, онемев, как заключительная сцена "Ревизора", еще и после того как речь закончилась. Помреж, пожилой бывалый еврей, очнулся первым и спросил: "Так вы это всё насчет заборчика?"

Ну, привез холостой полноценный мужчина с собой на курорт девочек. Ну, заинтересовалась полиция, нет ли тут темы сутенерства. Ну, допросили, ну, отпустили. На Западе о таком помещают заметку и через два дня забывают. В России мужчину только еще больше уважают за мужчинство.

Но нет – речь о национальной гордости. Об оскорбленной государственности. Рублёвка объявила Куршевелю бойкот.

Обозреватель Михаил Леонтьев пришел к выводу, что куршевельский инцидент – показатель отношения Европы к России. Леонтьев – нравственный инвалид, но на дурака не похож: понятно, что он произносит заведомую чушь, потому что знает, что она, чушь, понравится аудитории.

Аудитории так комфортнее жить. Если дисквалифицировали лыжницу – значит, антироссийский заговор. Когда дисквалифицировали канадского спринтера Бена Джонсона, лишив при этом золотой олимпийской медали и рекорда мира, что-то не слыхать было об антиканадском заговоре. Проигрыш на конкурсе "Евровидения" всегда объясняется просто: "Нас не любят". Все остальные проигрывают потому, что не побеждают.

Таково вульгарное бытовое проявление замечательной русской соборности. Идея взаимопомощи подменяется принципом коллективной ответственности. А поскольку весь народ виноват быть не может, то виновность непременно и исключительно – извне.

Россиянин может быть богаче и одареннее европейца и американца, но никак не свободнее, поскольку отвечать за себя сам еще не научился. Даже те, кто входит в списки "Форбса", неполноценны самым наглядным образом, выступая не сами по себе, а как часть некоего единства. Им так привычнее.

Это в психиатрии комплекс неполноценности проходит по разряду расстройств. В жизни очень помогает. Из популярной энциклопедии: "Нередко характерны попытки возместить комплекс собственной неполноценности выставленной напоказ ролью жертвы. У молодых мужчин для маскировки ощущения неполноценности часто наблюдаются повышенная агрессивность, а также символы статуса, такие как спортивные автомобили, характерная одежда и т. п. Чрезмерное высокомерие также может свидетельствовать о внутренне нарушенном чувстве собственного достоинства".

Рублёвка, со всеми своими символами статуса, агрессивностью и высокомерием, радостно почувствовала себя жертвой и объявила Куршевелю бойкот. Переживет в прошлом году справивший 60-летие Куршевель, куда князь Монако и другие видные лыжники приезжали задолго до учреждения "Норильского никеля". О планах рублёвцев сообщается: "Мы сейчас выбираем между Санкт-Морицем и Аспеном (штат Колорадо)". Легко можно поручиться, что и эти места тоже через некоторое время подвергнутся рублёвскому бойкоту. И тоже переживут. А вокруг российской национальной гордости снова воздвигнется куршевельский заборчик.



Источник: Радио Свобода, 20.01.07,








Рекомендованные материалы



МРП

Все крепнет ощущение, что многие, очень многие испытывают настоящую эйфорию по поводу того, что им вполне официально, на самом высоком уровне, разрешили появляться на публике без штанов и гулко издавать нижние звуки за праздничным столом.


Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.