Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

16.01.2007 | Колонка / Театр

Нарушители конвенции

Театральные итоги года

Странно как-то театральные итоги подводить в конце года – театр живет сезонами, а не годами. И, если есть зимой какой-то повод подумать о том, что происходит с театром, то разве что объявление очередных номинантов «Золотой маски» - список лучших российских спектаклей прошедшего сезона, который называют как раз под Новый год. Впрочем, дело не в отдельных спектаклях, а в общей картине.

Похоже, в последнее время наш театр вслед за другими видами искусства все заметнее стал расслаиваться. Нет, я не имею в виду разделение на массовый и элитарный – это произошло давно, но в сценических искусствах имеет свои специфические обертона. А именно тот театр, который по аналогии с кино надо бы называть артхаусным или авторским – вот он стал разбегаться на мелкие ручейки.

Ведь что у нас, собственно, есть? Во-первых, если продолжать пользоваться киношным словарем, мейнстрим. К нему относят все то, что и принято считать театром – равно представления в дешевых антрепризах и в солидных театрах, действа «две звезды на трех стульях», чесом разъезжающие по провинции, и высококачественные, дорогие постановки знаменитых режиссеров с прекрасными актерами.  В театральном мейнстриме разговоры о массовом и немассовом – вообще некорректны, количество  зрителей и у тех, и у других спектаклей примерно одинаково, различается только их качество. Лучшие мейнстримные спектали всегда и составляли основу золотомасочной афиши, а все любопытное, что выглядело каким-то странным, непривычным, экспериментальным выпадало в специальную, тоже не так давно созданную номинацию, под названием Новация.

Так вот, по фестивальной афише этого года особенно видно, что отбирать номинантов на основные премии в драме все сложнее – высококачественных «мейнстримных» спектаклей становится меньше. Зато список претендентов на премию «Новация» растет и разнообразится.

Тут появляются представления новых, гибридных жанров, особенно активно развивается невиданный прежде «театр художника». Если раньше к нему относили только «Тень» (да и она скорее шла по ведомству кукольников), то теперь в ту же «Новацию» попадают и питерские перформансисты АХЕ, и «предметники» - Лаборатория Дмитрия Крымова. А «Тень» внутри той же номинации за это время отдрейфовала в сторону музыки («Орфей» сделан с ансамблем Гринденко), в пандан к ней в программе идет необычный музыкальный проект Д.А Пригова с Ираидой Юсуповой. Есть и новое: саунд-драма «Переход» впервые представительствует в афише «Маски» от «новой драмы» и документального театра вместе взятых. Каждый из «новационных» спектаклей тяготеет к чему-то особому: перформансу, «физическому театру», игре с предметом, новой социальности. Впрочем, и в «основном» масочном списке есть спектакли по-своему экспериментальные и даже радикальные, например, «Нелепая поэмка» Гинкаса или «Захудалый род» Женовача, по существу оказываются бескомпромиссной и аскетичной идейной читкой.

Понятно, что ни у одного из таких спектаклей не может быть действительно массового успеха, да они на это и не рассчитывают. Каждая из «новационных» групп работает в своей нише, у каждой свой тренд. Но вот что важно: зрители всех этих разных видов театров практически перестали пересекаться. Мало того: приверженцы какого-то одного из направлений, считают другое ужасным, неприемлемым и вообще профанацией.

Это говорит о том, что уходят какие-то общие конвенции, связанные с представлениями о качестве в театре. Если раньше, какими бы ни были вкусы театрала, это не мешало ему признавать достоинства в нелюбимом спектакле, то теперь любитель и знаток одного «тренда» говорит о другом: «это вообще не театр». Исчезло единое понятие качества, теперь оно существует только внутри направления, а спектакли разных направлений принципиально не сравнимы, как сапоги и огурцы.

Впрочем, часто даже о достоинствах спектаклей внутри этих направлений, ручейков, слоев – называйте, как хотите – говорить не приходится, важно само движение в новою сторону, важно, что из них может вырасти и насколько движение окажется продуктивным.

«Расслоение», о котором идет речь, разумеется, не говорит о падении искусства (хотя имеет отношение к тому, что время существенных, общезначимых идей ушло). Оно показывает лишь то, что нынче творческие силы искусства как-то перераспределяются, уходят с общего поля, которое кажется затоптанным. И это, пожалуй, самая занятная тенденция в сегодняшнем театре.



Источник: "Эксперт", №1-2 (543), 2007,








Рекомендованные материалы



Отмыть от крови гимнастерку НКВД

Сигнал был дан два года назад, в декабре 2017-го. Тогда Владимир Путин со сподвижниками праздновал 100-летие спецслужбы, из которой они все вышли. В официальной «Российской газете» было опубликовано интервью нынешнего директора ФСБ Александра Бортникова, в котором он дал такое объяснение массовых репрессий: «Угроза надвигающейся войны требовала от советского государства концентрации всех ресурсов и предельного напряжения сил, скорейшего проведения индустриализации и коллективизации».

11.12.2019
Театр

Наша вина

Но может быть это сделано для того, чтобы сильнее втянуть зрителей, чтобы сразу дать им понять, что они тут старшие и все, что происходит – на их ответственности? И то, как тебя, привыкшего быть отдельным в любом иммерсивном шоу, заставляют включиться и действовать или не действовать, уговаривая себя, что это спектакль, но чувствуя ужасный стыд за это, – самое сильное в «Игрушках» СИГНЫ.