Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

18.01.2007 | Колонка / Религия

2006 год — церковь и общество

Между русским большинством и православным меньшинством

Отношения церкви и общества протекали в прошедшем году весьма бурно. Начать с того, что

на Х Всемирном русском народном соборе была обнародована церковная концепция прав человека, вокруг которой до сих пор бушуют жаркие споры — и консенсуса так и не достигнуто.

Светские правозащитники и группирующиеся вокруг них общественные силы остались при своем мнении, что «контрпродуктивно противопоставлять друг другу права человека и нравственную ответственность личности» и что «человек, его права и свободы являются высшей ценностью», нисколько при этом не отменяя нравственной ответственности. А идеологи православного лагеря по-прежнему отстаивают ту точку зрения, что «религия больше культуры», посему и в правозащитной сфере нужно ориентироваться не на переменчивое разумение греховного человека (пусть его права и важны) и сиюминутный культурный контекст, а на Слово Божие и очерченные им вечные ценности. Кроме того, они считают неверным понимать права человека – как преимущественно индивидуальные и предлагают противопоставить им групповые права. (Последний пункт, на мой, богословски непросвещенный, впрочем, взгляд, прямо противоречит Слову Божию, которое обращено не к группам, а только и исключительно к личностям.)

Вторым камнем преткновения остаются «Основы православной культуры» (ОПК). И здесь никакого соглашения не достигнуто.

Привлеченная к обсуждению вопроса Общественная палата, с одной стороны, поддержала Министерство образования и науки, вынеся вердикт о невозможности обязательных религиозных дисциплин в школе, с другой — пошла довольно неожиданным, хотя и по-своему логичным путем (особенно если учесть, что содержание предмета «ОПК» каждый трактует так, как ему хочется), предложив считать, что преподаваемая в школе «религиозная культура» основана на религиозных мировоззренческих подходах. В результате недовольны все. Представители патриархии и православные активисты увидели в решении палаты очередную атаку на ОПК. Противники всяческих «религий» в школе — наступление клерикализма.

А как же главный наш актор, власть, где она в этом длящемся уже не первый год конфликте?

А при своих интересах и, судя по всему, впредь намерена пользоваться церковью и религиозным фактором, когда ей это выгодно, но отнюдь не готова биться за церковные интересы, когда ей это ни к чему. Так, настроения власти, еще совсем недавно вовсю эксплуатировавшей «традиционные духовно-нравственные ценности», явно переменились.

Громогласные еще в начале года призывы некоторых политиков к возрождению «идеалов Святой Руси» и пафосные заявления о том, что «нация не может жить без ценностей за пределами земного бытия», к лету поутихли

— доказав, очевидно, свою полную бесперспективность в качестве электорального ресурса (ведь как ни бьются православные активисты, скажем, за ОПК, большинство граждан относятся к идее всеобщего преподавания дисциплины весьма скептически, вот и в недавней телепрограмме «К барьеру», посвященной этой теме, победил скептик Ерофеев, а не поборник ОПК Михалков). «Традиционные ценности» спустили с заоблачных высот и стали искать им более земное применение. Президент заговорил о необходимости "бережного отношения к семье и родному очагу", о борьбе с бедностью. А после Кондопоги в ход пошли приманки и вовсе шкурные — интересы «коренных жителей», разгулявшиеся с подачи властей до такой степени, что ко Дню народного единства пришлось их изо всех сил утаптывать и по новой объяснять гражданам, что Россия — многонациональное и многоконфессиональное государство, стремящееся ко всеобщему благоденствию. К этому времени о «Святой Руси» забыли окончательно, вспомнив в очередной раз о демократии, пусть и суверенной.

Тут бы церкви вздохнуть с облегчением — тянуть в рай целое государство, мыслимое ли дело — и вплотную заняться собственным обустройством, проблем-то невпроворот.

Множество прорех в церковной системе образования: в семинариях не хватает ни преподавателей, ни учебного материала. Из последних сил выживают воскресные школы и православные гимназии. О них, в частности, говорилось на состоявшемся в ноябре круглом столе «Церковь и дети: поиск новых путей церковной работы с подрастающим поколением в современных условиях», который организовал Патриарший центр духовного развития детей и молодежи, приурочив его к 5-летию входящей в состав центра Школы молодежного служения. И заведующий сектором церковно-приходского образования Отдела катехизации РПЦ иерей Игорь Киреев, и руководитель молодежной школы игумен Петр Мещеринов обратили внимание на то, что при всех достижениях работы с детьми (велики, например, заслуги священников Глеба Каледы и Бориса Нечипорова)

до сих пор нет общецерковной концепции по воспитанию детей.

Воскресные школы есть в половине московских приходов, но они страдают от нестабильности: нашелся хороший преподаватель — обучение идет, уходит он — и будущее школы неизвестно. Постоянно происходит перезапуск системы, и чтобы решить эту проблему, необходимо подумать о создании рабочих мест для тех, кто трудится в приходском образовании. Ведь за те копейки, что способен наскрести для учителей приход, будут работать или люди, в деньгах не нуждающиеся, или подвижники — и тех, и других, как известно, немного.  

Та же беда в православных гимназиях. Причем православные гимназии, в отличие от воскресных школ, даже не фигурируют в Уставе РПЦ, как будто и нет их. В результате гимназии тоже испытывают постоянную нехватку средств (патриархийных денег там до сих пор нет ни копейки), кругом в долгах за аренду помещений и коммунальные услуги, а плата в них так непомерно высока, что большинству православных она не по карману. «Нужно ввести православные гимназии в церковный устав, возродив понятие «епархиальная школа», и разработать целенаправленную политику их развития. Многие эти школы инновационные, их опыт востребован во всей системе образования», — убежденно говорил о. Игорь Киреев.

На круглом столе звучали слова о том, что молодые епископы озабочены проблемами церковного образования, хорошая православная школа, на поступление в которую стоит очередь — это ли не самый действенный миссионерский ход? На самом деле крепкая, соответствующая современным требованиям система церковного образования выгодна всему обществу: грамотные священники — залог здоровья паствы, которая есть неотъемлемая часть этого самого общества. Но создание такой системы невозможно без серьезных финансовых вложений, а львиная доля церковных денег по-прежнему идет мимо.

Недавно РПЦ приобрела в Амстердаме за 1,5 млн евро католический монастырский комплекс Тихелкерк. И там уже открыты воскресная школа, книжная лавка и библиотека.

Ну на это, конечно, никаких денег не жалко, это вам не крестьян Тверской губернии окормлять. Ведь русским иммигрантам так хочется «иметь свой храм… общаться на русском языке», рассуждал архиепископ Брюссельский и Бельгийский Симон (англичан из Сурожской епархии выдавливали под тем же лозунгом). Возможно, русские в Амстердаме и приведут с десяток своих детей в эту бриллиантовую школу. А что же два миллиона беспризорных и 770 тысяч сирот у себя дома (не говоря, опять же, о семьях в Тверской, Костромской и прочих областях) — им ни школа, ни библиотека не нужны? Так в России, кого ни возьми, все как один уже богоносцы, чего на них тратиться.

Вот и правозащитный центр при возглавляемом патриархом Всемирном русском народном соборе (ВРНС), созданный в самом конце декабря, в первую очередь озабочен проблемами русских людей на Украине, в Прибалтике (откуда, при всех своих тяжких проблемах, русские отчего-то не спешат возвращаться в Россию). А нарушением прав человека властями внутри страны центр совершенно не озабочен. В нем исходят из того, что «сама власть в нарушениях не заинтересована». Да и потом, «защищая русских» на Украине и в Прибалтике, можно не беспокоиться, что помощи вдруг станут просить нерусские. А внутри страны еще неизвестно, как пойдет. Прицепится какой-нибудь нерусский, того и гляди, грузин, и что, защищай его? Ну уж дудки, ВРНС интересует только большинство, из-за меньшинства он упираться не намерен. Такая вот оригинальная «правозащита».

Впрочем, как же и сомневаться исполнительному директору программ ВРНС Роману Силантьеву во власти, если на работу соборного правозащитного центра получен государственный грант в 700 тыс. рублей?

Еще гранты получили православное общество «Радонеж», Союз православных граждан — в общем, «соколы патриархии», решающие в основном не церковные, а политические задачи. Хорошо, что не получили хоругвеносцы, хотя и они не остались без поощрения: главу союза Леонида Симоновича-Никшича патриарх удостоил ордена Святого преподобного Сергия Радонежского. Интересно, что незадолго до этого администрация «Яндекса» закрыла сайт Союза православных хоругвеносцев за размещение «контента, который… пропагандирует ненависть и/или дискриминацию людей по расовому, этническому, половому, религиозному, социальному признакам, содержит оскорбления в адрес конкретных лиц или организаций». Верно, орден хоругвеносцам дали в утешение.

Так что, несмотря на все свои заявления о невмешательстве в политику, церковь все больше вовлекается в нее,

становясь инструментом власти и во внешнеполитических баталиях (православные иммигранты должны, судя по всему, стать чем-то вроде пятой колонны на Западе), и внутри страны. Бывший исполнительный секретарь Межрелигиозного совета России Роман Силантьев, который теперь рулит в ВРНС, готов помогать «не заинтересованной в нарушениях» номенклатуре бороться с «ангажированными» правозащитниками, пресс-секретарь Союза православных граждан Кирилл Фролов так яростно боролся с «оранжевой революцией» на Украине, что ему запретили туда въезд.

И власть не остается в долгу: именно они в первую очередь и получают гранты — авось, еще не раз пригодятся. Кстати, победителями конкурса Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков на лучшую программу в области профилактики наркомании стали исключительно православные организации. Не хочу сказать про них ничего плохого, но почему в список не попала ни одна протестантская организация, которые работают и дольше (например, центр «Новая жизнь»), и не менее эффективно?

Создается впечатление, что власть откровенно «покупает» православных,

а православная общественность, не та, что сбивается в радикальные союзы, а настоящая, та, что молится и трудится в приходах, учит Слову Божию детей, ухаживает за стариками и больными, кормит бомжей, на собранные по крохам деньги помогает инвалидам и сиротам, да просто честно работает, в конце концов, — та православная общественность молчит. Очевидно, не понимая, что «соколы» и предстают в глазах большинства российских граждан «православной общественностью» — такой «православной общественностью», от которой хочется бежать на край света. Какие уж тут «Основы православной культуры» в школы! Свят-свят, не приведи Господь…

Вот с таким итогом мы и подошли к Новому году, который покажет, удастся ли церкви при столь оригинальном «невмешательстве» сохранить свою самостоятельность или она очень скоро окажется связанной по рукам и ногам.



Источник: "Ежедневный Журнал", 06.01.2007,








Рекомендованные материалы



«Мы мечтали, чтобы скорее была война»

Говорят, что такого не было еще. Что такое наблюдается впервые после окончания войны. Что выросло первое поколение, совсем не боящееся войны. Что лозунг «Лишь бы не было войны», долгое время служивший знаком народного долготерпения и, в то же время, девизом неявного низового пацифизма, уже вовсе не работает.


Полицейский реванш и его последствия

Власть воспользовалась тем, что москвичи, не удовлетворившись освобождением Голунова, попытались пройти по московским улицам, чтобы напомнить о многочисленных репрессированных по приказу властей — от Алексея Пичугина, который фактически остается заложником по делу ЮКОСа, до карельского правозащитника Юрия Дмитриева, которому упорно шьют дело по выдуманному обвинению в педофилии.