Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

11.12.2006 | Общество

Медвежья услуга

Правительство занимается реальным бизнесом, партия – пиаром

Как известно, одна из сюжетных линий знаменитой повести братьев Стругацких «Улитка на склоне» разворачивается в стенах Управления по делам леса – монструозного бюрократического ведомства, в штатном расписании которого соседствуют «группа Научной охраны леса» и «отдел Искоренения леса». Сорок лет назад, во времена написания повести, образ выглядел остро гротескным. Но, как принято было писать в те же годы, жизнь не стоит на месте, и мечты фантастов одна за другой воплощаются в реальность. Видимо, дошла очередь и до этой.

В ноябре Россия добилась окончательного согласия США на свое вступление в ВТО. Для этого двум странам понадобилось заключить ряд соглашений по целому ряду вопросов, ранее вызывавших разногласия. Одним из них стало соглашение о регулировании современных сельскохозяйственных биотехнологий, оформленное обменными письмами министра экономического развития и торговли РФ Германа Грефа и торгового представителя США Сьюзен Шваб.

Записные критики трансгенных технологий сразу же расценили его как неравноправное, унизительное и дающее американской стороне возможность прямого вмешательства в прерогативы российского государства.

Собственно, все это они сказали бы о любом соглашении по данному вопросу с Соединенными Штатами, которые выступают главным лоббистом трансгенных технологий и продуктов на мировом рынке. Но в одном пункте с этой оценкой нельзя не согласиться: смысл документа в самом деле весьма унизителен для России. В переводе с дипломатического языка на бытовой соглашение означает, что страна обязуется, во-первых, зарегистрировать все те сорта ГМ-культур, которые уже прошли все предусмотренные российскими законами и правилами испытания во-вторых, впредь сделать процесс регистрации открытым и имеющим предел. При этом сами правила проверки, регистрации и дальнейшего обращения с ГМ-культурами остаются полностью на усмотрении России – с нее лишь берут слово, что она сама будет наконец им следовать.

Но американцев можно понять. На сегодняшний день в России не допущено к коммерческому выращиванию ни одного сорта ГМ-культур, хотя закон «О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности», регулирующий эту процедуру, принят еще в 1997 году, а первые заявленные культуры (три сорта картофеля, устойчивые к колорадскому жуку и к вирусам) прошли испытания на биобезопасность в 1999-м. За это время Евросоюз успел ввести и отменить мораторий на регистрацию новых ГМ-сортов, корпорация Monsanto, заявлявшая два из трех сортов – прекратить все работы по картофелю, а суммарная площадь, занятая ГМ-культурами во всем мире, – вырасти в шесть раз, превысив в прошлом году 90 млн га.

Сегодня ГМ-культуры разрешены к возделыванию и реально выращиваются в промышленных масштабах в 21 стране мира, в которых проживает больше половины человечества. И только в России время для биотехнологии остановилось – все пребывает ровно в том же положении, как и семь лет назад.

Не удивительно, что заинтересованные стороны, потеряв терпение, попросили страну определиться.

Удивительно другое. Судя по тексту соглашения и самому факту его подписания, официальная позиция российского правительства состоит в том, чтобы все-таки развивать сельскохозяйственные биотехнологии. О том же время от времени заявляют и другие официальные лица – в частности, министр сельского хозяйства Алексей Гордеев.

Однако помимо правительства у нас с некоторых пор есть еще и партия – «Единая Россия». А у этой партии есть московское городское отделение. Как раз в те самые дни, когда г-н Греф и г-жа Шваб вели свою переписку, московское отделение «Единой России» провело круглый стол, итогом которого стало обращение к мэру Москвы с предложением объявить российскую столицу городом, свободным от генно-модифицированных организмов и продуктов из них. Глава московских единороссов Виктор Селиверстов утверждает, что именно Юрий Лужков (который, как известно, не только мэр Москвы, но и один из лидеров «Единой России») инициировал обсуждение этой темы, так что почин столичных партийцев не останется без ответа. Впрочем, партийная организация не намерена сидеть сложа руки в ожидании мэрской реакции: фракция «ЕР» в Мосгордуме (как известно, полностью контролирующая этот орган представительной власти) подготовила поправки в городской закон о продовольственной безопасности, полностью запрещающие закупки ГМ-продуктов на средства городского бюджета, и в минувшую среду они были приняты.

И хотя инициаторы поправок сами толком не знают, чем так страшны трансгены (запрещая их закупки, вице-спикер Мосгордумы Андрей Метельский смог сказать только, что они «оказывают непонятное влияние на человека»), партийная организация настроена решительно: «Мы постараемся очистить Москву от этой заразы!» – провозглашает Виктор Селиверстов.

Для справки: ни бесчисленные (и подчас весьма пристрастные) специальные исследования, ни 12-летняя практика коммерческого выращивания и использования ГМ-культур так и не выявили никакого вредного влияния генно-модифицированных продуктов на человека. Что касается «чужеродных генов», то абсолютно вся человеческая еда – за исключением разве что соли – содержит чужеродные (для человека) гены, и единственный способ избежать их поглощения – перейти к строгому каннибализму. (Впрочем, на самом деле и это не поможет: с каждым вдохом мы вводим в свой организм солидную порцию вирусов, бактерий, спор плесневых грибков и прочего биоматериала – и у всех у них есть гены, причем совершенно чужеродные!) Вопрос о влиянии ГМ-культур на природные экосистемы более сложен, но при его решении следует учитывать, что альтернативой трансгенным технологиям являются не мифические «экологически чистые» продукты, а массовое применение пестицидов – иначе существующие сельскохозяйственные угодья просто не прокормят имеющееся население.

Есть какая-то странная ирония в том, что с «едой Франкенштейна» (как именуют ГМ-продукты оппоненты трансгеники) борется структура, совершенно аналогичная персонажу знаменитого романа Мэри Шелли: монстр, скроенный из мертвых останков (только не человеческих, а политических) и искусственным образом оживленный. Трогателен внезапный союз радикальных экологистов с московскими властями, чьи взгляды на экологию так и застряли в недоброй памяти эпохе «покорения и преобразования природы». А уж светлая цель этого союза – «город, свободный от трансгенов» – вполне вписалась бы в набор лозунгов из орвелловского «1984»: «Свобода – это запрет». Но это все подробности, пикантные детали, а нас интересует суть: как же соотносится кавалерийский наскок московских единороссов с действиями правительства?

А никак.

Известно, что у «Единой России» никакой собственной идеологии нет вовсе. Это, конечно, чрезвычайно удобно во многих отношениях, но создает определенные проблемы с имиджем.

До сих пор ЕР отличалась от всех прочих именно статусом «кремлевской партии». Но теперь, когда, с одной стороны, все некремлевские партии просто вытеснены с политического поля, а с другой – это самое поле, как сорняками, бурно зарастает новыми кремлевскими проектами, возникла необходимость выделиться чем-то еще. Желательно – чем-нибудь позитивным. И уж коль скоро содержательных идей нет и не предвидится, срочно нужны запоминающиеся инициативы. Партию ЖИЗНИ до сих пор помнят по ее знаменитой «кампании в защиту выхухоли» – почему бы ЕР не побороться с трансгенами?

Тем более что правительству это нисколько не помешает. Никто ведь не собирался, в самом деле, заниматься промышленным выращиванием ГМ-культур (как и традиционных) на территории Москвы. Что до запрета тратить на «еду Франкенштейна» бюджетные деньги, то подавляющее большинство присутствующих сегодня на рынке ГМ-растений – это кормовые и технические (предназначенные для переработки на масло, сахар, спирт и т. д.) сорта. Шансы попасть в человеческую еду имеет разве что трансгенная соя, но тем количеством тофу и соевого соуса, которое закупается на бюджетные средства, можно и пренебречь.

Правительство занимается реальным бизнесом, партия – пиаром. А что, разве понятие «политика» предполагает еще что-то?



Источник: "Ежедневный журнал", 5.12.2006,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.