Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

28.11.2006 | Колонка

Православное поглощение

Объединение двух ветвей русского православия – фактически решенный вопрос

Скорое объединение РПЦ и РПЦЗ приведет зарубежную православную церковь к новым расколам. Ряды зарубежников из-за этого могут так сократиться, что станет неясно, с кем, собственно, объединялась РПЦ.

Окончательно согласованный акт о каноническом общении двух ветвей русского православия – отечественной и зарубежной – наконец опубликован. После подписания его главами РПЦ и РПЦЗ их воссоединение свершится. Если не случится ничего экстраординарного, в конце этого года синоды обеих церквей одобрят документ, и он будет благополучно подписан уже в следующем году. Непростой процесс, начавшийся несколько лет назад, как никогда близок к завершению.

На первый взгляд, документ выглядит компромиссом, учитывающим интересы зарубежников. РПЦЗ сохраняет самоуправление и избирает собственного главу.

Но при более внимательном изучении выясняется, что высокая степень автономии – не более чем фикция. Реальная власть в объединенной церкви будет принадлежать Москве. Например, в третьем пункте акта говорится, что высшая духовная и административная власть в РПЦЗ будет осуществляться ее архиерейским собором, а в девятом пункте вышестоящей инстанцией провозглашается архиерейский собор РПЦ. То есть над высшей властью будет еще и вышестоящая. В десятом пункте утверждается, что высшие церковно-судебные решения будут приниматься синодом РПЦЗ, но уже в следующем сообщается, что апелляции на них могут быть посланы на имя московского патриарха.

Критики воссоединения в рядах РПЦЗ злорадствуют: мы вас предупреждали – нас проглотят и не поперхнутся.

Совершенно ясно, что их ряды будут расти, а значит, будет расти число расколов, и все новые приходы РПЦЗ будут уходить под чужую юрисдикцию. К торжественному моменту зарубежная церковь придет сильно поредевшей. Но, что гораздо хуже, развал не закончится и после него.

РПЦЗ славна двумя вещами. Во-первых, это крайний консерватизм. Члены церкви в подавляющем числе верны идеалам российской монархии, они требуют полного осуждения сотрудничества РПЦ с безбожным режимом (так называемого сергианства) и терпеть не могут экуменизм, считая его предательством православия. Во-вторых, при всем своем политическом и богословском консерватизме зарубежники достигли высокой степени внутрицерковной свободы – годы, прожитые на демократической чужбине, дали о себе знать.

Оба эти фактора вкупе и мешали объединительному процессу.

РПЦ по-настоящему не покаялась за сергианство, кипятились зарубежники, и продолжает поддерживать порочащие экуменические связи, не желая покидать рассадник экуменизма – Всемирный совет церквей (ВСЦ).

Кипятились в основном миряне, но благодаря внутрицерковной свободе их голос играл немалую роль. Достаточно сказать, что на всезарубежном соборе в Сан-Франциско весной прошлого года критики объединения фактически завалили проект акта о каноническом общении, чем вызвали крайнее недоумение Москвы – в чем дело, с начальством договорились, а тут какая-то мелюзга мутит воду. Так вот, в нынешнем согласованном акте никакого упоминания о всезарубежных соборах нет, и проводиться, по всей видимости, они больше не будут. Москва сделала свои выводы – зачем ей все эти демократические сложности. В собственных рядах РПЦ покончила с ними еще в 2000 году, когда был принят ее ныне действующий устав. Согласно уставу, реальная полнота власти принадлежит архиерейским соборам, то есть высшему епископату, тогда как роль рядового священства и мирян практически сводится к нулю. Теоретически они могут участвовать в общецерковных поместных соборах, но их проведение целиком зависит от воли соборов архиерейских.

После объединения по этим правилам будут жить и зарубежники. Согласно акту, их высший епископат будет участвовать в архиерейских соборах РПЦ, чтобы потом доносить их волю до послушной паствы.

Но как может быть послушной паства, воспитанная в совершенно иных традициях церковной жизни? А значит, смута и беспорядки будут продолжаться и впредь. Более того, на архиерейских соборах епископы РПЦЗ будут иметь смехотворное меньшинство и реально влиять на политику объединенной церкви не смогут. Их критика экуменизма, возможно, и будет находить понимание среди коллег из РПЦ, где консерватизм также на подъеме, но никогда не выльется в конкретные решения. Решать будет начальство.

Объединение стоило иерархам РПЦЗ немало сил. Приходилось постоянно убеждать непокорную паству, вступать с нею в долгие препирательства, сулить многообещающие перспективы.

И вот выясняется, что обещания ничего не стоят, исполнить их нет никакой возможности, а самым непокорным просто-напросто заткнут рот. Причем не только пастве, но и пастырям.

Сразу после опубликования акта епископ Манхэттенский Гавриил, являющийся секретарем архиерейского синода РПЦЗ, вновь подчеркнул, что между церквами сохраняются разногласия по многим важным вопросам (прежде всего, по членству в ВСЦ), которые еще предстоит разрешить. На что незамедлительно последовало заявление митрополита Кирилла, ответственного в РПЦ за экуменические связи: мы никогда не покинем ВСЦ, потому что не желаем оставаться в изоляции на ниве международной церковной политики. Вот и поговорили. На будущих Архиерейских соборах РПЦ разговор будет еще короче.

Объединение двух ветвей русского православия – фактически решенный вопрос. Но в процессе объединения и, главное, после него ряды зарубежников грозят так сократиться, что неясно будет, с кем оно произошло.



Источник: Газета.ру, 13.11.2006,








Рекомендованные материалы



Перехваты перехватов

Мы живем в неофольклорную эпоху, когда такие почтенные фольклорные жанры, как слух, сплетня, «оценочное суждение», донос в прокуратуру, самая очевидная (как в данном случае) фальшивка ничем не отличаются от «реки по имени факт». А если и отличаются, то в не выгодную для упомянутой реки сторону. Для этого положения вещей был придуман подловатый термин «постправда».


Приключения знаков

Мы жили не столько в стране советов, сколько в стране полых, ничем не обеспеченных знаков. Важно ведь не то, что есть, а то, что должно или по крайней мере могло бы быть. Важно не то, что обозначено посредством знака – важен и в известном смысле самодостаточен сам знак.