Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

16.11.2006 | Театр

Дьявол горд знакомством

Московская премьера «Фауста» в постановке Някрошюса - сумрачная история мыслителя с обгрызенными ногтями

Перед тем, как ехать в Москву, премьеру «Фуста» сыграли в Италии - итальянцы были среди главных спонсоров нового спектакля Эймунтаса Някрошюса. Вторым спонсором постановки театра «Мено фортас» был питерский театр-фестиваль «Балтийский дом», предоставлявший вильнюсцам помещение для репетиций. И оттого еще до всякой премьеры, в начале октября первый показ «Фауста», под грифом «эскиз к спектаклю», прошел именно на «Балтийском доме». И хотя на «Балтдоме» Някрошюс говорил, что, возможно и финал спектакля будет другим, и вообще предстоит еще много работы, на «Сезоне Станиславского» мы, скорее всего, увидим того самого «Фауста», что видели полтора месяца назад в Питере.

Някрошюс берет только первую часть огромной трагедии Гете и выкидывает из нее все сколько-нибудь жанровое: крестьянские сцены, пересуды горожан и тому подобное. Здесь речь идет о самой страсти, очищенной от всякого быта, о сжигающей страсти к самому поиску истины. Някрошюс превращает массивную многофигурную трагедию в сухое и жаркое лирическое высказывание, но при этом остается так же конкретен, как и прежде.

Его мир, где Бог, Дьявол, и духи помельче живут по соседству с людьми, похож на литовскую деревню.

Протагонист этого мира - могучий мужицкий Фауст Владаса Багдонаса. И добродушный беспомощный Бог, чья главная работа - с натугой крутить ворот мироздания, и смешливый деревенский увалень Мефистофель, и трусоватый, юркий дух-бесенок настолько мелки по сравнению с Фаустом, что не могут ни сбить его с пути, ни назначить испытание. И пути, и испытания Фауст выбирает себе сам, а высшие силы могут разве что гордиться знакомством с ним. И, когда явившийся по заклинанию дух, восклицает, глядя на упавшего героя:

«И это Фауст, который говорил со мной как с равным?», - в этом слышится не насмешка, а гордость: сам Фауст считал меня ровней!

Спектакль, как все постановки Някрошюса, был набит и образами-загадками и вполне понятными метафорами, сложенными из чего-то самого простого, подручного. Огромные узлы на канатах, которые перетягивали одетые в темное безымянные персонажи спектакля - были узлами жизни, ее проблемами. Мефистофель растерянно бегал, пытаясь собой прикрыть эти узлы от Фауста, чтобы жизнь ему виделась ровненькой. Веревки, пущенные волной, все быстрее и быстрее, выглядели биением сердца Фауста, его кардиограммой. А звук пасхальных колоколов, не давший отчаявшемуся герою совершить самоубийство, был пением: «динн-донн», когда люди, вставши по двое, раскачивали третьего от одного к другому, будто язык перевернутого колокола.

«Фауста» нередко ставят как любовную историю - сюжет о наивном юном чувстве и короткой эгоистичной страсти зрелого мужчины.

Някрошюс рассказывает историю совсем другую: в ней нет плотской любви, и бог знает, не в больном ли воображении покинутой Гретхен возникла история об отравленной матери и убитом ребенке. Маргарита, которую играет совсем молоденькая студентка Эльшбиета Латенайте, - не эфирное создание, а крепкая, своевольная и радостно-открытая деревенская девчонка. Мефистофель живо окрутил ее, придумав какую-то смешную игру с записочками, в которую так лихо включил Фауста, что тот и не успел понять, что это за девочка тащит его за рукав, а она - кто ей попался под руку. И отношения героев в «Фаусте» только на первый взгляд были похожи на связь зрелого Отелло и Дездемоны в спектакле того же Някрошюса.

Здесь все было совсем по-другому: не мужчина и юная девушка, а старик и ребенок.

Стоило видеть Фауста, почти испуганного тем, как восторженно и открыто тянулась к нему Маргарита. И стоило видеть, как вместо коробочки с драгоценностями, Мефистофель оставлял в комнате Гретхен от имени Фауста железный ящик с битыми зеркалами и она, понимавшая мир чувственно - на вкус и на ощупь - хватала эти зеркала и начинала их грызть. С той же страстью, с какой до этого изо всех сил неуклюже обхватывала любимого за живот, будто пытаясь слиться с ним, втянуть его в себя.

В этот спектакль Някрошюс вводил еще одну тему: о мужском и женском уделе. Казалось, главным мужчина всегда считает свое предназначение, а для женщины нет ничего важнее любви и ожидания. Но к финалу все менялось. Фауст вдруг понимал, что его поиски - ничто, и он ответствен за жизнь девочки Гретхен, она же отказывалась от него. Тут была особенно пронзительная сцена, в которой Фауст пришел спасать Маргариту из тюрьмы: она, в безумии торопливо о чем-то болтая, обгрызала ему ногти на руках, как какая-нибудь звериная самка - детенышу, надевала перчатки, чтобы не мерз. Она превращала старика в своего ребенка. И отпускала его. Не для того, чтобы спасти свою душу - повзрослевшая и мудрая женщина отправляла Фауста на бесконечные поиски истины, вытягивала ему руки вперед и подталкивала, чтобы шел. И он снова семенил, как слепой, натыкаясь на людей, которые кружили вокруг него с так же вытянутыми перед собой руками.

А голоса спорили рядом: «Осуждена!» - «Спасена!» - «Осуждена!» - «Спасена!». И кто победил в этом споре, Някрошюс нам не говорил.



Источник: Газета.Ru, 15.11.2006,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.

Стенгазета
21.11.2018
Театр

Крохотные герои огромного мира

«Темная комната» компании Plexus Polaire – галлюцинация изможденной Валери Соланас, доживающей последние дни в одном из безымянных отелей. Авторы постановки, созданной по книге Сары Стридсберг «Факультет сновидений» – биографии Соланас, хотят понять, кто она – женщина, стрелявшая в Энди Уорхола, радикальная феминистка, написавшая «Манифест общества полного уничтожения мужчин».