Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

02.11.2006 | Театр

Преступления в цветочек

Юбилейная премьера Романа Виктюка

У Романа Виктюка – юбилей. Празднуют его на Украине, откуда родом Роман Григорьевич, и где его очень любят: Ющенко к юбилею даже присвоил уроженцу Львова «за весомый личный вклад в развитие отечественного театрального искусства, многолетний творческий труд и высокие профессиональные достижения» звание Народного артиста Украины. Празднуют юбилей в России – и российский Президент поздравил режиссера, напомнив Виктюку, что его «талантливые спектакли стали значимым явлением российской театральной жизни, снискали популярность и искреннюю любовь публики». Празднуют в Москве – Лужков грамотой наградил. Газеты путаются в возрасте режиссера, назначая ему то 70 лет,  то – 65. Сам Виктюк мило кокетничает и то утверждает, что ему 29, то, что режиссеру всегда должно быть 19. Поклонники с восторгом соглашаются на все.

И действительно, к юбилею Роман Григорьевич подготовился с юношеским размахом и энергией: только в июле к десятилетию своего театра он выпустил премьеру по пьесе израильтянина Ханоха Левина, и вот уже выстреливает сразу дуплетом. В сам день рождения, 28-го октября, на сцене театра имени Моссовета он показал новую версию своих легендарных «Служанок» по Жене, а 29-го, уже на сцене музыкального театра Натальи Сац, – премьеру по пьесе Габриэли Запольской под названием «Масенькие супружеские преступления».

Поклонники, как всегда на премьерах Виктюка, забивают огромный зал до отказа и даже стоят, подпирая стены. На обложке большущей программки крупно написано «К юбилею мастера» и изображена золотая  рама в завитушках, внутри которой четыре ракурса головы Романа Григорьевича: лицо, затылок и два профиля, как в парикмахерской. Внутри Виктюк назван «культовым режиссером», «театральным радикалом», «Великим славянским режиссером», «кумиром вольнодумной интеллигенции» и «одним из самых узнаваемых театральных деятелей». А также замечено, что он «первым заговорил со сцены о бестелесной природе великого чувства» и что среди лучших своих спектаклей Виктюк числит постановку с названием «Давай займемся сексом!»

Польская дама-драматург Габриэля Запольская (ее хит «Мораль пани Дульской» уже 100 лет не сходит со сцены), жившая на рубеже ХIХ и ХХ веков в том же Львове, что и режиссер, по словам Виктюка, сама обратилась к нему с небес и посоветовала поставить свою пьесу, до того не переводившуюся на русский. И эта вполне реалистическая кассовая комедия неожиданно оказалась для режиссера, любящего туман, многозначительные символы и прочее, как говорится в программке, «выходящее за рамки обыденности», тем, что надо. Поскольку, в отличие от текста абсурдиста Левина и других, любимых Виктюком прихотливых пьес, крепкий и прямолинейный сюжет польской комедии можно было лишить быта, но совсем свести на нет невозможно – пани Запольская ремеслом владела хорошо.

И вот история о том, как в украинское поместье молодоженов – двадцатилетней Мушки и 28-летнего Витольда - приезжает погостить супружеская пара лет на 20 старше – Лулу и Анатоль. Лулу поощряет ухаживания своего мужа за Мушкой, а сама заинтересована Витольдом, но, в конце концов, старшей паре приходится уносить ноги от бешеных страстей, которые они разбудили в своих молодых друзьях.

На сцене все точно так, как уже лет двадцать происходит у Виктюка: очень условные декорации Владимира Боера (в данном случае - две червякообразные конструкции и блестящий гнутый задник, опирающийся на шест), кордебалет из юношей с голыми торсами, герои (тоже то с голыми торсами, то одетые во что-нибудь обтягивающее) и героини с прекрасными фигурами, все время полураздетые. А еще – подзвученное микрофоном жаркое дыхание, любовные стоны, вздохи, откровенные жесты и тягучая пластика сплетающихся тел. На этот раз  в арсенале героев еще был шест, который позволял актерам беспрестанно вокруг него обвиваться, взбираться, нанизываться и давал прочие возможности для недвусмысленных эротических метафор. Людмила Погорелова (Лулу) в сценах обольщения как-то лихо умела своими длинными ногами захватывать  головы мужчин, юная Анна Подсвирова (Мушка), получившая, видимо, вокальное образование, все время пела, виктюковский Гумберт Гумберт Олег Исаев ( Анатоль) томно рокотал на низах. А белокурый кудрявый Дмитрий Малашенко (так же, как Исаев с Погореловой, вывезенный режиссером из Киева и уже успевший сыграть Есенина), кувыркался, ходил колесом, хохотал во все 32 зуба и вообще все время демонстрировал свою молодость.

Несмотря на все обычные символы и «затуманивания», история получилась вполне внятная (что у Виктюка бывает далеко не всегда), и даже «не своя» публика хоть и чувствовала приятность от того, что присутствует при чем-то нетрадиционном и элитарном, но вполне во всем разобралась, и с восторгом аплодировала испытанным временем афоризмам, из уст умудренной жизнью Лулу.

Хоровой мужской гогот сопровождал совет:  «Запомните кузен: женщины, дети и другие домашние животные сами приходят к рукам», женский смех отвечал на фразу: «Поверь, лучше иметь мужа молодого и своего, чем старого и чужого».

Но главное для поклонников Виктюка, как обычно, происходит в финале, когда режиссер выходит на поклоны в одном из своих умопомрачительных пиджаков (на этот раз был белый в голубых цветочках), в проходах выстраивается огромная очередь с цветами и подарками, а сам он сияет, подталкивает актеров вперед, они прыгают, дурачатся и хором орут: «Спасибо!». И тогда сразу делается понятно, отчего артисты так любят работать с Виктюком. Еще иногда после долгих аплодисментов режиссер устраивает какой-нибудь бонус-сюрприз, вроде повтора лучшего танца. На этот раз Виктюк остановил аплодисменты и сказал: «Сядьте!». И когда все затихли, продолжил: «А теперь в честь моего дня рожденья, мы начинаем все с начала». Праздник удался.



Источник: "Газета.ру", 30.10.2006,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.