Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

04.10.2006 | Колонка

Грузинские уроки

Вроде бы обошлось. Но Россия была в шаге от проведения военной операции против Грузии

Можно с облегчением выдохнуть. Вроде бы обошлось. Грузинские власти отпустили российских офицеров, арестованных несколько дней назад по обвинению в шпионаже, подготовке диверсий и террористических актов. Классический Casus belli – повод для войны вроде бы исчерпан. А ведь сколько было крику, наша страна оказалась просто в шаге от проведения военной операции против Грузии.


Демонстративная эвакуация наших дипломатов из Тбилиси, отзыв посла, прекращение выдачи российских виз, угроза массовой депортации грузинских граждан из страны, маневры Черноморского флота. А потом, уже когда Грузия вернула наших военных, вообще прекращение любого – не только транспортного, но даже почтового сообщения с враждебным государством. Дальше только война.


Но Саакашвили отыграл назад. Кремлевские телепропагандисты уже поспешили объяснить это отступление жесткостью российской реакции. Мол, спасовали робкие грузины.

Не исключено, что это и так. Совершенно очевидно и то, что вся история с арестом российских офицеров является грубой провокацией и предназначена для внутригрузинского употребления. Грузинские военные секреты явно не стоят того, чтобы давать Москве повод приостановить вывод военных баз, которого Тбилиси так долго добивался и в конце концов добился. Саакашвили оказался не в состоянии выполнить свои обещания о восстановлении суверенитета над Абхазией и Южной Осетией. Понадобился образ мощного врага, который виновен во всех бедах. Более того, понадобилось демонстративное унижение этого врага.


Однако очевидная неправота Грузии отнюдь не означает столь же очевидной правоты России в этом конфликте. Политика Москвы позволила Саакашвили превратить российских офицеров в мальчиков для битья. Россия долго и упорно отстаивала свое право иметь военные базы на территории страны, чье руководство не желает существования этих баз.

У нас очень любят кивать на США. Мол, эти наглые американцы, что хотят, то и творят по всему миру. Однако при всей своей супермощи наглая американская военщина уходит со своих баз, как только правительство той или иной страны попросит об этом.

Были, к примеру, у США на Филиппинах две самые крупные заграничные базы - военно-морская Субик-бей и военно-воздушная Кларк-филд. Взлетно-посадочные полосы, способные принимать стратегические бомбардировщики. Причалы для авианосцев и стратегических подводных лодок. Полный контроль над огромным регионом, который, как утверждают американские же правительственные эксперты, будет важнейшим в двадцать первом веке. И несмотря на огромные военные преимущества, несмотря на миллиарды вложенных долларов, несмотря на то, что базы эти были получены еще до первой мировой, а в годы второй мировой обильно политы американской кровью, «джи ай» собрались и ушли. Потому что Вашингтон прекрасно понимает: сохранять военное присутствие вопреки воле правителей данной страны значит подвергать риску своих военнослужащих. И это первый урок.


А теперь урок второй. И тоже американский. Обязательным условием нахождения военнослужащих США на иностранной территории является наличие соглашения о том, что на американских солдат и офицеров не распространяется юрисдикция страны пребывания. Если бы такое соглашение было заключено (разумеется, оно возможно только в том случае, если страна пребывания наших войск с этом пребывании заинтересована) арест наших офицеров был бы нарушением международных обязательств.


Третий урок заключается в том, что разрешение конфликта было обеспечено теми, кого больше всего поносила кремлевская пропаганда. Несмотря на то что Вашингтон не пожелал участвовать в публичной порке Саакашвили в Совете безопасности ООН, самое большое влияние на позицию грузинского руководства оказала беседа с государственным секретарем США. И это при том, что Москва была уверена: арест российских офицеров произошел по американскому наущению. Только самый ленивый из отечественных депутатов и дипломатов не поносил Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе. Мол, лезут со своими советами и рекомендациями куда не просят. А потребовался посредник, и эту роль сыграл председатель ОБСЕ.

И, наконец, последний урок. О том, что ни угроза войны, ни сама война не могут разрешить подобных конфликтов. При этом нет никаких сомнений в том, чем могло бы закончится столкновение российской и грузинской армий. За Россией гигантское военное преимущество. Все грузинские Вооруженные силы по численности – две наши дивизии. В Северокавказском военном округе больше всего частей и соединений постоянной готовности. В этот воюющий округ направляется в первую очередь новая военная техника. Сценарий тоже хорошо известен.

Спасая режим Шеварднадзе, наши десантники уже высаживались на грузинском побережье, а потом устанавливали контроль над главными коммуникациями этой страны. Вопрос в том, что могло бы быть целью такой военной операции против Грузии.

Замена недружественного режима дружественным? Только в этом случае речь идет не о кратком боевом столкновении, победа в котором возможна, а о длительной оккупации, победить в результате которой практически невозможно. Вскоре после вьетнамской войны в США были сформулированы принципы, которые обычно приписывают Колину Пауэллу. Они сводятся к тому, что армия не является универсальным средством разрешения межгосударственных противоречий. Войска должны применятся только для достижения победы на поле боя, а потом должны быть немедленно выведены. Нынешний хозяин Белого дома предал забвению эти принципы, и США получили Ирак. Похоже, Путин не желает делать таких ошибок. В 2002-м он проигнорировал требования российских генералов о переносе «контртеррористической» операции на грузинскую территорию. Однако чем дальше, тем больше и он нуждается в пресловутой маленькой победоносной войне…



Источник: "Ежедневный Журнал", 3 октября 2006 года,








Рекомендованные материалы



Величина точки

И во всем разнообразном и сложном многоголосье звучали, конечно, и голоса, доносившиеся из кремлевской людской. «Полиция и в этот раз, — доверительно сообщил нам кто-то из этой медиа-дворни, — действовала предельно деликатно и точечно».


Прение живота со смертью

Мы оказались просто вне всякой реальности. Мы оказались в символическом мире, где живая реальность вовсе не служит универсальным критерием хотя бы приблизительной истинности того или иного утверждения или материальным обеспечением того или иного знака».