Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

25.04.2006 | Колонка

Боржому нет

Неугомонный воитель с заразой вороне в небе предпочел бутылку в руке

Не так давно покупаю бутылку минералки. Не бутылку даже, а здоровенную, на пару литров, пластмассовую бутыль. На этикетке читаю: «Минеральная вода типа «Боржоми». Изготовлена по старинным рецептам». Смешно. Особенно - «по старинным рецептам». Но и «типа» - тоже неплохо. Хотя и объяснимо: мы живем в эпоху симулякров. Нас окружает сплошное «типа». Вокруг возводятся типа Манеж, типа модерн, типа коструктивизм и типа сталинские высотки. Полное торжество Фукиямовского «конца истории».

А вот «боржоми», кажется, типа «того».

Если не ошибаюсь, все началось с ворон. Ведь именно им главный санитар нашего отечества г-н Онищенко призвал объявить войну, причем до победного конца. Его пылающую ненависть к воронам можно было бы на полном основании счесть иррациональной, если бы он не оговорился, обнаружив тайным зрением сходство ворон с волками. А с волками уже яснее: волки, как и доктор Онищенко, тоже санитары, хотя и санитары леса. А это непорядок. В стране должен быть один санитар. 

С вороньем, впрочем, как-то обломалось, и неугомонный воитель с заразой вороне в небе предпочел бутылку в руке. Наша жизнь полна самых странных совпадений. А потому не станем делать многозначительных выводов из того удивительного обстоятельства, что обнаружение в грузинских и молдавских винах чего-то крайне вредоносного для здоровья россиян и некоторые внешнеполитические телодвижения российского правительства практически совпали по времени. Разумеется, чистое совпадение, ибо иных объяснений этому нет и быть не может.

Разобравшись с алкогольной продукцией, взялись за минералку. Что и понятно: начать войну много легче, чем ее закончить.

И вот теперь – «боржоми».

Ох, «боржоми»... Какую же важную, хотя и внешне малозаметную роль играла эта прозрачная влага с веселыми пузыриками в нашей жизни. «Боржоми» приписывались разные магические целебные свойства. Дефицитные бутылки таскали в больницы. В теплом виде его заставляли пить детей, заболевших ангиной. «Боржоми», или, как раньше говорили, «боржом», был признанным лидером среди всяких прочих минералок. Красно-белая этикетка с горами и кипарисами сулила красивую, полезную и праведную жизнь. И даже само роскошное нерусское имя  «боржом» шипело и пузырилось, вызывая сухость во рту. «Боржоми» - это целая эпоха. Это в каком-то смысле – наше все.

Вот яркое детское воспоминание, связанное с «боржоми». Год не помню какой. Но помню, что по телевизору транслируется речь Никиты Сергеича на Генеральной ассамблее ООН. Это там, где про «кузькину мать». И вот - говорит он говорит, орет он орет, кулаком размахивает, глаза выпучивает. И вдруг прямо посреди фразы резко замолкает, вытирает лысину платочком, наливает из бутылочки водичку в стакан и жадно, с апетитным хлюпаньем выпивает. Потом совсем совсем как-то буднично, совсем как-то по-домашнему крякает и говорит тоном хлебосольного хозяина: «Эх, хорош «боржомчик»! Чудесная вещь «боржом»! Очень советую». После чего как ни в чем не бывало начинает снова орать и махать кулаками.

Но каково было это короткое, но такое яркое «боржомное» перемирие! Действительно, «чудесная вещь», позитивная, миротворческая, примиряющая и объединяющая всех со всеми, как «Ода к радости».

Этот запомнившийся мне телеэпизод, это детское воспоминание я долгое время мечтал запродать каким-нибудь боржомным рекламщикам. А нынче готов отдать даром, да только едва ли это теперь кому-нибудь пригодится.



Источник: "Грани.ру", 20.04.2006,








Рекомендованные материалы



Свобода мелкими глотками

Урок фестиваля 57-го года — это очередной урок того, что свобода не абсолютное понятие. Что свобода осязаема лишь в контексте несвободы. Что она, вроде как и материя, дается нам лишь в наших ощущениях. Что свобода — это всего лишь ощущение свободы и не более того. А оно, это ощущение, было тогда. Нам не дали свободу, нам лишь показали ее сквозь дырку в занавеске.


О всемирной забивчивости

Среди обильно размножившихся языковых мутантов последнего времени, среди потенциальных экспонатов языковой кунсткамеры вполне достойное место стало занимать чудовищное слово «забивака». Наткнувшись на него где-то, я почти что вздрогнул, потому что вспомнил, что, когда мне было года два с половиной, я именно таким образом к бурной радости родителей и соседей обозначал молоток.