Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

14.03.2006 | Архив "Итогов" / Просто так

Кофейная кантата

Попили, попили мы кофейку, что и говорить. Что же до последствий, то они - уж у кого какие

"Кофейная кантата" Иоганна-Себастьяна Баха была написана на "шуточные" стихи. Бесхитростная интрига заключалась в том, что юная барышня умоляет своего сурового Vater'а отпустить ее ну буквально на часок в компанию веселых и учтивых молодых людей, намеренных предаться супермодному и неслыханно по тем временам экстравагантному занятию: выпить по чашечке кофе. Надо же чего захотела - кофейку попить. Да еще и в обществе мужчин. Вот ведь нравы-то...

Ох, как же мы попили кофейку! Как семиотически насыщенно сопровождал наши умные и глупые разговоры дух "арабики" из кухни, как значительно и значимо жужжала электрокофемолка.

"Прогрессивный" и "элитарный" "черный кофе" был нашим ответом "реакционному", советскому,  пионерлагерному "кофе на сгущ. мол.", непрерывным мутным потоком струящемуся из железного бака в граненый стакан, который в свою очередь служил амбивалентным символом как советского  плебейского убожества, так и эстетского демократизма, богемной забубенности, предписывавшей, впрочем, указанному символу весьма отличное от кофе с молоком вещественное наполнение.

В ряду прочих тестов на социально-культурную принадлежность, таких, например, как ношение-неношение галстука или смотрение-несмотрение телевизора, вполне почетное место занимал грамматический род в употреблении слова "кофе" (помните:"один кофе и один булка"?), а также - в том же слове - мягкое или твердое "Ф". "КОФЭ" сигналил почти столь же интенсивно, как фрикативное "Г" в партийно-правительственной речевой практике...

"Правильный" гость появлялся на пороге, имея в руках оплетенную розоватой  пластмассой кислятину типа "Гъмза" и кулек молотого кофе. Сто грамм - сорок с чем-то копеек. А уж если еще и граммов двести рокфора... Ну уж ладно - и без того ведь уже праздник, -  будем скромнее.

"Джезвочки", они же "турочки",  покупались в магазине "Армения" и дарились на дни рождения. Электрические кофемолки из "Лейпцига" дарили лишь на круглые даты и вскладчину: вещь все-таки дорогая, рублей двадцать.

Потом кофе исчез и его стали доставать. Потом он сильно подорожал и временно появился. На второй день кофейного вздорожания я услышал такой анекдот: "Прихожу я, значит, вчера к Сереге, а у него дверь заперта и свет не горит. Звоню ему из автомата - не отвечает. Может быть, ушел куда-нибудь. А может, кофе пьет". Потом кофе снова пропал, на этот раз уже навсегда, то есть вплоть до самого Гайдара. А там уже и другая история.

Еще пили кофе в кафетериях-стоячках. Обычный - пять копеек, двойной - десять. Несколько стоячек в центре Москвы стали местом встреч и знакомств: первый этаж гостиницы "Москва", кафе "Марс", кулинария напротив "Минска". В кафе "Националь" кофе подавался в маленьких мельхиоровых кофейниках. Почему-то считалось хорошим тоном рассматривать эти кофейнички  как предмет коллекционирования, в результате чего они в конце концов исчезли, еще и до сих пор время от времени обнаруживаясь в тех или иных "частных собраниях".

Некоторые  кофейные места Ленинграда вообще прочно вошли в историю "второй" культуры. Легендарный "Сайгон", например.

По концентрации странных людей, своих людей кофейни успешно конкурировали с библиотечными курилками или  прославленным "Психодромом".

"Психодром" - если кто не помнит - это такой скверик у старого здания московского университета, где были филфак, журналистика и что-то еще.

"Попить кофе" - словосочетание полисемичное. Имела успех такая история.  Знакомая чьих-то знакомых шла себе по улице, выгуливая свое семимесячное "положение". Сзади же пристроился некий, скажем так, общительный тип, монотонно и неотвязно добивающийся знакомства. "Девушка, а девушка, пойдемте попьем кофейку, а?" Девушка не реагирует. "Девушка, ну что же вы молчите? Пойдемте кофейку выпьем, поболтаем". Молчание. "Девушка..." Забегает спереди, сразу же замечает то, чего не заметить нельзя, и обезоруживающе растерянно лепечет: "Ах, так вы, значит, уже ПОПИЛИ КОФЕЙКУ?"

Попили, попили мы кофейку, что и говорить. Что же до последствий, то они - уж у кого какие.

До чего же не хотелось предусмотрительному немецкому папаше отпускать свою добродетельную, но такую легковерную Tochter на явно подозрительное кофепитие. Знаем мы эту "чашечку кофе". Мы-то знаем.



Источник: "Итоги", №28, 19.11.1996,








Рекомендованные материалы



Смех и грех

Вопрос был такой: «Может ли служить объектом шуток, анекдотов и юмора Холокост?» Такие или подобные вопросы стали довольно распространены именно в наше время. Я и в этом не нашел для себя ничего нового, но зачем-то дал ответ, неизбежно выросший в боковую ветку общего разговора.


Все хорошо

Мы не то чтобы не воспользовались свободой, нет. Мы не сумели использовать даже и саму возможность свободы, которая не пришла и не приехала, а лишь отбила телеграмму о своем прибытии на наш вокзал. Никто ее не встретил, то ли перепутав, как обычно, место и время, то ли решив, что она уже тут, где-то среди нас. Мы, даже не разглядев ее, заранее стыдливо от нее отвернулись, вычитав из стихов (а мы все вычитываем из стихов), что она приходит нагая.