В его изложении даже банальности звучат как свежая новость. В одном читательском отзыве на Amazon сказано, что бестселлером стала бы даже книга Гладуэлла под названием "Зеленый — это цвет травы".

Такое ощущение, что, выбрав для своей книги легкую интонацию, специально для разговоров с детьми, автор то и дело сам начинает захлебываться в восторге перед разнообразием литературы: «А есть еще вот это!.. И вот это! И та книжка тоже отличная!»

В книге Гадаева нам удается встретиться с настоящей христианской поэзией, не тронутой скучной нравоучительностью и не опоганенной, как это сплошь и рядом случается, пышной стилизаторской славянщиной.

Этот опыт тягостен для нас не своей мучительностью, а своей подлинностью, в нем нет той невесомой, ненасильственной условности, которая собственно и делает искусство такой драгоценной — незаменимой — вещью.

В малом и вымышленном пространстве рассказа нервная тонкая языковая ткань из средства описания мира, из средства изложения сюжета превращается во внутренний язык сознания, в самостоятельную стихию, внутри которой и разыгрываются все сюжеты.

Если бы мы знали, что эти пассажи как-то основаны на крыловских или околокрыловских текстах, то мы бы сказали: "Ну и ну! Какой Крылов, оказывается, был Тютчев! И даже Митя Карамазов!"