Новый сборник Марины Бувайло озаглавлен «Игры» по названию одной из повестей, и сама её проза как будто вырастает из игры — из той сложной, многоходовой самозабвенной игры, какой со страстью предаются дети

Гиллиам сам себя называет кинематографическим Иовом. О его злоключениях снимаются документальные фильмы и пишутся книги. Его первое же ТВ-шоу отменили по случаю забастовки инженеров. Сценарии арестовывались за долги. Декорации смывало наводнениями

Автор, проделавший десятки тысяч километров во все стороны, о еде пишет чересчур строго. «Мне положили очередную порцию толмы, политой мацуном. Ножом я накрошил на нее чеснок. Толма была вкусная». К чему эта лаконичность при описании толмы?

Увесистый том под названием «Настоящая русская еда» вышел в свет со знакомыми по ЖЖ рецептами, фотографиями, ласковыми обращениями к почитателям: умницы, хорошие вы мои и прочими фамильярностями.

В нашей стране балет традиционно воспринимается как музейный экспонат, предназначенный для международных выставок. Ни в коем случае нельзя его трогать руками. На таком унылом фоне книга бесед Гаевского и Гершензона подлинное событие.

Взаимоотношения хореографа с танцовщиком — что-то вроде соотношения разных сторон одного текста, но почему-то про отношения Лиепы с Григоровичем читать интереснее, чем про соотношение семантических, синтаксических и прагматических факторов в стихе.