Книга Евгении Ивановой «Александр Блок: последние годы жизни» вышла очень вовремя. Когда возобновляется движение истории, когда начинаются «события», все участники и стараются понять нечто неуловимое, называемое «настроения масс».

Мортон Фелдман, прогуливаясь как-то с коллегой по Берлину, в ответ на вопрос, почему композитор мало бывает в Германии, указал на булыжники под ногами и воскликнул: «Разве ты не слышишь? Они все еще кричат из-под тротуара!»

Порой предвкушение и раздумья по ходу чтения оказываются более захватывающими, чем финал, а раскрытие тайны оставляет ощущение пустоты. В романе Ребекки Стед этого не происходит.

Детям нравится трястись от негодования, зная, что в финале обидчик все равно будет наказан. А когда обидчик перед этим глумился над тем, как дурно пахнут нищие девочки или обзывал иммигрантов «тупыми черномазыми» – это ли не урок толерантности?

Макарова исключает из своей литературной палитры оттенки сентиментальности. Именно потому ее Фридл ускользает от точного определения: она не героический педагог и не жертва Холокоста, а живое, дышащее существо.

Наивная контркультура 1950-1960-х прославляла непредсказуемость как атрибут истинной свободы, а у нисколько не наивной Хайсмит этими свойствами обладают не те, кто свободен, а те, кто окончательно покорился чему-то нехорошему.