Стиральные и посудомоечные машины, холодильники и замороженные полуфабрикаты, кухонные комбайны и хлебопечки, постоянное увеличение площади жилища и прочие целлулоидные радости — все это, по мнению американского социолога Бетти Фридан, маскировало отчаянье и растерянность огромного числа американских женщин. С поразительной жесткостью (чтобы не сказать жестокостью) фиксирует она тревожные тенденции в современном ей обществе: рост числа самоубийств среди женщин...

Герои фильма даже не анархисты – хотя внутри анархизма встречались и не такие движения. Они – убежденные сторонники утопического романтического социализма. Они – за свободное общество, где нет ни убийств, ни нищих, ни эксплуатации, ни президентов, ни членов парламента. Они надеются, будто старый мир рухнет благодаря мечтателям и безумцам

блондинка в сверкающем платье с повадками поп-дивы заходится в истерике, требуя отправить женщину на кухню, а детей растить в полноценных немецких семьях. Ее трясет от тех, кто этого не понимает. Еву Херман – журналистку, отстраненную от эфира за пропаганду нацистских взглядов, узнать в этой пародии легко. Как и коренных восточных берлинцев – осси – в другом недовольном...

Одним из последних оскаровских хитов, которые в конце февраля рассчитаются на первый-второй, в российском прокате оказался «Бруклин». На фоне таких оскаровских гигантов, как «Марсианин», «Шпионский мост» и «Выживший», «Бруклин» рискует пройти незамеченным. Это самый скромный фильм из оскаровской восьмерки. При этом «Бруклин» — едва ли не самый умный, тонкий и обаятельный фильм среди оскаровских финалистов.

В ночь на 9 февраля в Москве начали массово сносить торговые павильоны у станций метро. Снос построек вызвал острую дискуссию о действиях властей, законности сооружений, ущемлении малого бизнеса и городском пространстве как таковом. Галина Юзефович составила список из 10 книг, которые стоит прочитать, если вы совершенно не разбираетесь в городском планировании.

Похоже на кино, где мы видим только то, что вошло в кадр. Но, собственно, это и есть кино, в котором Дженни Кёниг – Офелии приходится играть на крупных планах: ужас в глазах, слезы и дрожь как стадии деформации тела и души, кем-то безжалостно смонтированные.