Однако на практике писателю удается каждый раз пройти буквально по самому краешку и удержаться как от падения в пропасть сентиментальности и фальши, так и от взлета в выси отчаяния. Словом, если на свете существуют добрые книги, способные неизменно трогать душу читателя набором одних и тех же нехитрых приемов, то книги Бакмана — совершенно точно из их числа.

А самое интересное в этом фильме и свое, причем лежащее в русле авторской уральской анимации,– почти монохромная сцена ночного кошмара девочки, почему-то оказавшейся ночью в лесу и убегавшей от чего-то похожего на ожившее монструозное дерево, как она, видимо, представила себе Бирюка. И то, что было совсем не понятно, что это за ужасное создание, особенно пугало.

Пришли бабушки, они узнали, что приедут с Союзмультфильма и накрыли целую поляну, как на свадьбу наготовили. А мы такие три девочки приехали. Они: «Господи, да вы такие маленькие, щупленькие, да молоденькие, мы-то думали, что серьезные люди приедут!»

Количество интерпретаций античной мифологии — от феминистских до богоборческих и юнгианских — так велико, что писатель, желающий вторгнуться на эту истоптанную делянку, должен обладать либо выдающейся наглостью, либо не менее выдающейся изобретательностью.

Игорь Ковалев: "Если я всегда нахожу в произведении искусства что-то новое, то я снова буду смотреть этот фильм, читать эту книгу… Когда все понимаешь, это не интересно. Искусство должно быть загадкой: в нем должен быть намек, импульс а зритель должен домысливать сам..."

Кто брал взятки? – выходит несколько человек. «Я не верю в такой результат, давайте голосовать тайно», - говорит один из участников. Повторяют: Кто брал взятки? – в темноте признавшихся стало больше, фонарики то зажигаются, то гаснут, как будто люди, даже оставаясь невидимыми, боятся обнаружить себя. Кто давал взятки? – почти все, зал, понимающе хохочет.