Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

21.10.2021 | Нешкольная история

Жизнь прожить – не поле перейти

О чем рассказали дневниковые записи мазунинского крестьянина Никанора Васильевича Епифанова

публикация:

Стенгазета


Автор: Юлия Останина, на момент написания работы ученица 8 класса школы с. Мазунино, Пермский край. Научный руководитель Любовь Михайловна Белоглазова. Победитель конкурса мини-исследований XXII Всероссийского конкурса «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал


Дневник простого малограмотного крестьянина – явление, можно сказать, уникальное. В музей нашей школы передали дневниковые записи Никанора Васильевича Епифанова (1897–1966), которые он вел на протяжении всей жизни. С одной стороны, это документ личной жизни, семейных отношений, мировоззрения человека, с другой – кладезь сведений о жизни села Мазунино первой половины XX века, а с третьей – историческое свидетельство: в дневнике содержится немало записей о событиях общероссийского масштаба, показывающих реакцию на них крестьянского сословия, ведь Никанор Василевич оказался свидетелем и участником почти всех главных событий первой половины XX века.

Дневниковые записи попали к нам не в собственной рукописи Епифанова. Они были в точности переписаны его племянницей. Сам подлинник не сохранился. Дневник представляет собой отдельные рассказы, которые обязательно имеют заголовки («бабушка Меланья», «в доме отца», «на поденщине» и т. д.). Записи не датированы, но в них есть указания на точные даты описанных событий. Никанор Василевич, описывая свою жизнь, писал кратко и по делу, но часто его отношение к происходящему хорошо чувствуется.
В конце описания своей жизни Никанор Васильевич переписывает газетные заметки: «происшествия», «из зала суда», «в мире интересного», «по законам мужества», «интересные факты». Также он переписывает названия русских железнодорожных станций (всего 117). Заканчивается его дневник частушками.

В первую очередь Никанор Васильевич пишет в дневнике о своей жизни. Родился он в бедной крестьянской семье в 1897 году в селе Мазунино Степановской волости Осинского уезда Пермской губернии. Родители – Василий Никитич и Марфа Харлампьевна Епифановы.

Семья была большая, 9 детей. О бедности семьи Никанор Васильевич пишет так: «Хлеба не хватало до нового урожая, семья голодала, одеться было не во что, мать, когда наткет пестряди изо льна, сошьет рубашки, а фабричного купить не на что было».

Никанор закончил всего два класса Мазунинской начальной школы, так как жили бедно – надо было работать. Подростком ходил на поденную работу: «то на молоченье созовут, то дрова рубить, то весной боронить на конях, а только что 12 лет минуло, начал трудиться, жить своим трудом. У Халуторных Степана Федоровича молотил хлеб за четыре копейки в день, у Егора Баюнова боронил за 10 копеек за день. Дрова пилить ходил к Ване Агеюшкову, 15 копеек в день. У Сырвачева Федора Ларионовича в кузнице работал, топоры ковали, я молотобойцем был, работал от зари до зари за 20 копеек в день. Потом до самого призыва работал у Халуторных Саввы в кузнице молотобойцем».

Интересно, что потом уже после гражданской войны положение Никанора и Саввы поменялось. «Я с женой садился обедать, – пишет Никанор Васильевич, – под окошком нищий просит милостыню: я посмотрел, а это батя, у которого я работал, – Савва. Он раскулачен был и выгнан из своего дома. Я сказал: “Батя, зайди в избу, мы только что начали обедать”. Савва зашел, сел за стол и стал плакать: “Я никогда не думал, Никанор, у тебя обедать, а вот бог привел”».

В 1916 году Никанора призвали в армию. Весной 1918 года во время отпуска женился на Аксинье Васильевне. После гражданской войны вернулся домой, «в своем хозяйстве застал три старика, жена и я – всего пять человек. Очень трудно было первое время после войны, в апреле 1922 года корова у нас пала – без коровы остались». В 1922 году родился первый сын Михаил, в 1925 – дочь Мария, в 1930 – сын Александр. В 1929 году семья вступила в колхоз «12-й Октябрь». Зимой 1935–1936-го работал в лесничестве на станции Кын. Дома был сильный голод, и жена вместе с ребятами приехала к нему. Через несколько дней после приезда жена умерла (поела хлеба досыта). Весной 1937 года семья вернулась в Мазунино. В 1938 году женился на Евдокии Павловне Белоглазовой, у которой было двое детей. Поздней осенью до снега в 1938 году работал на лесозаготовках в Пашии.
В поселке, пишет он, жили поляки, украинцы, белорусы, все они были выселены со своих насиженных мест, в основном из Западной Украины. В 1939 году родился сын Петр.

Когда началась Великая Отечественная война, в январе 1942 года взяли его на фронт минометчиком. Подробно Никанор Васильевич описывает свой боевой путь. Западный фронт (воевал под Калугой), далее Кавказ (Грозный, Терек), где после ранения он попадает в 301 пехотный полк в санитарную роту. Потом гнали немцев по степям Ставрополья, Краснодарскому краю. Далее было форсирование Днепра, взятие городов Николаево, Очакова, Одессы. В Крыму он попадает в 108 роту 4-го Украинского фронта в обоз по строительству дорог, по подвозке леса и гравия на дороги. В 1944 году перешли границу: Румыния, Болгария, Югославия, Венгрия, Австрия, где и встретил победу.

Но демобилизован из армии Никанор Васильевич был только 12 сентября 1945 года. «Получил сахарного песку 2 кг, белых сухарей – 10 фунтов, белой муки – 10 фунтов, консервов. Винтовку сдал – и до России». С семьей встретился 1 октября, месяц отдыхал, потом начал работать в колхозе. Из семьи на фронт был взят сын Иван, который погиб под Киевом, дочь Мария всю войну работала на военном заводе в Перми.

В колхозе Никанор Васильевич работал в бригаде, кладовщиком. В 1965 году он пишет: «Теперь мне 68 лет, здоровье стало очень слабое, жизнь скоро угаснет навсегда». В 1966 году Никанор Васильевич умер в возрасте 69 лет.
Читая дневник Никанора Васильевича Епифанова, можно много узнать о селе. В дневнике – сведения, о которых уже не у кого спросить.

В начале дневника он пишет о мазунинских купцах. «В Мазунино насчитывалось 8 магазинов. Мальцев Яков Иванович первым был купцом на селе, имел 2 магазина: первый магазин был мануфактурный, второй – бакалейный. Они жили в доме, где теперь правление. Халуторных Иван Христофорович – крупный кулак на селе. Он имел бакалейную лавку-магазин, где выпекали крендели. Мальцев Павел Алистратович (жил в доме, где после раскулачивания находился сельский совет) имел магазин, бакалейные товары, варили помадку и пекли пряники. Халуторных Савва Христофорович имел магазин, торговал бакалейным товаром, у него была кузница, ковали хода, сбывали в городе Кунгуре – крупный кулак на селе. Ежедневно у него работало по 12 человек рабочих, постоянных рабочих было 4 человека; имел 4 лошади, 6 дойных коров, подростков и телят 20 штук, овец и куриц не знали и счета. Халуторных Федор Федорович имел магазин, торговал бакалейным товаром и мануфактурой – сельский маленький купец. Ездил на Нижегородскую ярмарку, привозил оттуда мануфактуру. Мальцев Александр Сакиных (Александр Иванович) торговал бакалейным товаром, имел магазин и кузницу. Мальцев Василий Заяц тоже имел магазин, торговал бакалейным товаром».

В дневниковых записях есть сведения о школе. «Учитель Иван Кондратьевич долго жил у нас в селе, он много выучил ко грамоте людей, жил он около 30-и лет до гражданской войны». Метрические книги Николаевской церкви подтверждают эти сведения. Возможно, это был первый в селе учитель. Удалось узнать, что фамилия у него была Петров, родом он был из Осы, мещанского сословия. Жил с женой Августой Яковлевной.

В 1922 году началось землеустройство по всей Степановской волости. «У нас в обществе земли оказалось после перемера 1 десятина 3 четверти на едока. Долго у нас землемеры-строители работали, и, наконец, был сделан план Мазунинского общества. К началу 1923 года землеустроительные работы были закончены». Весной 1923 года началось деление земли. «Вся земля была разбита на три клина, в каждом клину хозяин получал по три участка земли на едока, на каждого едока 1 десятина 3 четверти. Если один человек в хозяйстве, то он получал на двух, а если два человека, то на трех, а если три – на четырех. Каждый двор уже сеял на своем участке земли. Дали и покосы – коси траву на сено, ну а лес не делился, он стал государственным. Я получил 7 га 50 соток на свой двор».

Одним из самых важных событий, происходивших в селе, было образование колхоза. «Начиналась зима 1929 года, общее собрание граждан с. Мазунино, было вынесено постановление: организовать колхоз “артель 12-й Октябрь”. Приняли устав сельскохозяйственной артели. Каждый двор крестьянский отдал в артель соху, борону, лошадь, сани, дровни, телегу и семена хлебных культур на весенний сев, кто сколько мог. Было выбрано правление колхоза».
Семья Никанора Васильевича сразу же вступила в колхоз. О колхозной жизни он пишет с верой в будущее.

«Рабочих лошадей было в колхозе 312 голов, правда, плугов было мало, большинство пахали сохами, бороны деревянные. Посеяли успешно, но кулакам не нравился колхоз – они очень вредили. Но всё-таки сила была на колхозной стороне. Всё лето вредили кулаки, расстраивали колхозников, но все трудности колхоз перенес на своих плечах, как бы ни вредили кулацкие мироеды. Правление колхоза хорошо справилось с уборкой хлебов, план хлебозаготовок тоже был выполнен к осени, к празднику Октябрьской революции колхозники получили по 2 кг хлеба на трудодень, дали на трудодни также сено, солому, но денег приходилось очень мало, норм выработки не было, бригадиры отмечали только выход на работу».

Но и колхозники скоро почувствовали отрицательные стороны нового уклада, особенно давили непосильные налоги. Как писал Никанор Васильевич, хоть сами голодали, а сдавать надо было: «Мясо в живом весе 60 кг, 18 копеек за килограмм, яиц 75 штук со двора – хоть есть курицы, хоть нет, покупай да сдавай государству. Шерсть – 300 граммов с овцы, картофеля – 3 ц, 4 копейки за килограмм, да еще надо свезти на элеватор в город Кунгур». Никанор Васильевич подсчитал, сколько было уплачено его хозяйством за 14 лет сельхозналога: «в сумме 6678 рублей, мяса в живом весе – 5 ц 37 килограммов, молока – 1510 л (это мало, так как 7 лет жил без коровы), яиц – 900 штук, шерсти – 2 кг 936 г, картофеля – 32 ц 36 кг, а сами ходили в лаптях».

Несмотря на тяготы, в 1932 году в Мазунино построили силосную башню, в 1947-м – электростанцию, дали в дома колхозников свет.

Родившись в конце XIX века, Никанор Васильевич стал не только свидетелем, но и участником почти всех главных событий страны первой половины XX века.

В армию его призвали в 1916 году, но участником Первой мировой он так и не стал – вначале был в учебной части 168 пехотного запасного полка в лагере на берегу реки Туры. Хорошие отзывы у него об этом периоде службе. «Кормежка была хорошая. Суп мясной, хорошо заправленный. Жирный. Мяса порция 200 граммов, каша просяная, заправленная поджаренным луком с маслом. Чай и сахар давали на руки, табак тоже. Но хлеб был ржаной, печеный, неважный. Жалованье солдату – 50 копеек в месяц». После трех месяцев учебы был отправлен в Петроград. Впечатлений от столицы у крестьянина из глубинки было много. «Всё заводы, фабрики с большими трубами. За 2 км до Николаевского вокзала висят часы, стрелки длинные – два метра, показывают 12 часов дня. И сама станция очень большая, трехэтажная – поезда подходят под крышу, платформы подходят к самому тому месту, где происходит посадка. Улица Невский проспект – главная – выложена паркетом». На станции Стрельна, куда их привезли, «везде сады, парки. Там жила столичная буржуазия».

Там и встретил он февральскую буржуазную революцию. «26 февраля 1917 года мы были в наряде полковых складов, а на следующий день отдыхали, да можно сказать, некоторые спали. Утром к нам в помещение пришел революционный солдат (дневальный как-то пропустил) и говорит: “Товарищи, выходите, свобода!”».

А следом пришел и октябрь: «Вот дожили до Октябрьской революции, 25 октября. Наш полк 23 октября был в Петрограде – штурмовали Зимний дворец, а 27 октября провозгласили советскую власть, все солдаты радовались, что теперь будет мир с Германией, война кончится».
Вскоре Никанор Васильевич получил командировочное удостоверение на отпуск домой, где заболел и получил бессрочный отпуск до первого востребования.

В гражданскую войну он воевал в 1-ом Пермском пехотном полку. Видимо, не всё было хорошо с дисциплиной в Красной Армии. «Командование батальона я не видал на станции Шамары, ни одного начальника. В ночь перешли к белым несколько красноармейцев, кто что вздумал, тот то и делал. Красноармейцы 8-ой роты вышли на станцию, стали играть в деньги, метать орла, в то время вылетел вражеский американский самолет». Далее пишет: «Командование батальоном оказались все предателями, сдали весь батальон белым, в том числе и я попал в плен к белым. Белые принимали в белую армию добровольно пленных красных. Много нас, бедноты, не пошли в армию белых, тогда нас посадили в тюрьму. Больше года я просидел в тюрьме в городе Тобольске до освобождения Красной Армии».

И в Великую Отечественную войну судьба была милостива к нему: пройдя от Калуги до Австрии, был только дважды легко ранен. «1 марта 1942 года из запасного пехотного полка нашу минометную команду – 28 человек – построили, повели на станцию Ижевск. С духовым оркестром погрузили в товарные вагоны. Выдали табак, продукты, и поезд отправился. 7 марта прибыли в столичный город. В эту ночь залетали немецкие самолеты. Я думал, немцы бомбят, испугался, залез под нары в вагоне, думаю, там спасусь. Вот где была первая страсть. Далее поезд пошел на Калугу. Не доезжая до города, выгрузились – поезда дальше не ходили. 80 км до передовой пошли пешком. 15 марта подходили к передовой, было так холодно, что я ознобил лицо. Навстречу попадались раненые, которые могут ходить. Сразу с приходом на передовую пошли в наступление, выбили из окопов немцев и погнали их. Захватили три деревни и одно большое село».

Никанор Васильевич пишет про бой недалеко от города Макеевки: «чистый ад стоял над селом, люди мирные бежат из города, говорят: “Немцы наступают”. Наша санрота собирала раненых, делала перевязку и отправляла в больницу».

Победу он встретил в Австрии. «Мы еще не знали ничего, утром собирались на работу, а женщины-австриянки стирать, но тут пришел вестовой штаба дивизии, принес приказ о праздновании победы. Наш начальник выстроил нас и скомандовал: “Зарядить винтовки по обойме. Винтовки вверх. Пли!” По пять патронов выстрелили. Вот и салют. Приготовлен был в столовой хороший обед, где солдаты прощались друг с другом – выпили пол-литра водки и покушали хорошо. Разговору было много и все о мире, очень рады были, что родился мир, придется, видимо, всё-таки побывать дома».

Читая дневник Никанора Васильевича, рядового крестьянина из российской глубинки, видишь человека, живущего событиями и заботами своей страны. Всё, что в ней происходит, Никанор Васильевич принимает и поддерживает, не ругает и не осуждает новую власть, радуется улучшениям в колхозной жизни. «Отменены обязательные поставки с колхозного двора. Если колхозник не захочет – не сдаст; стало всё добровольно, положение стало лучше. Жить стало хорошо, колхозник вздохнул всей грудью». Подсчитывая, сколько сдано государству сельхозналога его семьей за 14 лет, он пишет: «Вот мой вклад в дело коммунизма, пускай послужит хорошим делом, для хорошей жизни молодому поколению».

4 октября 2016 года Минюст РФ внес Международный Мемориал в реестр «некоммерческих организаций, выполняющих функцию иностранного агента».
Мы обжалуем это решение в суде.









Рекомендованные материалы


Стенгазета

Ударим всеобучем по врагу! Часть 1

Приезжим помогала не только школьная администрация, но и учащиеся: собирали теплые вещи, обувь, школьные принадлежности, книги. Но, судя по протоколам педсоветов, отношение между местными и эвакуированными школьниками не всегда было безоблачным.

Стенгазета

И выстоит народ в житейской буре… Часть 2

Когда создавались колхозы, муж и жена Щемелинины, бывшие сибирские партизаны, тоже не остались в стороне и стали активными строителями колхозного строя. Сергея Григорьевича Щемелинина в 1926 году восстановили в большевистской партии, и он стал первым председателем колхоза.