Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

08.09.2020 | Просто так

Двадцать семь минут…

...или Повесть о двух городах

Может кому-то показаться, что я сочиняю тут так называемые путевые заметки. А вот нет.

Я всего лишь на конкретном примере хочу лишний раз напомнить о вроде бы очевидных, но от этого не менее важных истинах. Ну, например, о том, что сходства и различия между разными предметами, людьми, событиями, эпохами и местами далеко не всегда хорошо заметны. А также о том, что неутомимый поиск этих различий и сходств и их счастливое обнаружение — это самый верный путь к понимаю. А для чего мы и живем, как не для того, чтобы научиться понимать.

Однажды, короче говоря, получилось так, что в течение одного месяца я побывал в двух подряд европейских городах, в которых прежде не бывал и о которых, к стыду своему, до того момента практически ничего не знал, то есть знал, но совсем смутно.

Ничего эти два города особенно не объединяло, кроме того, что оба приняли меня в один короткий отрезок времени, и того, что оба находятся в Европе. Не много, согласитесь.

Но неискоренимая привычка обнаруживать в разнородных на первый взгляд явлениях общие черты постоянно заставляла меня искать и находить очевидные сходства. Их, скажу сразу, было не так чтобы много. То есть совсем мало. Но они все же нашлись.
Сначала все же о различиях. Один город был на острове, второй в глубине континента. Один на севере, второй существенно южнее. В одном постоянно шел дождь. Второй был залит ярким солнцем. Ну, и много всякого еще.

Первым городом был город Висбю, расположенный на шведском острове Готланд.

Что я знал о Готланде? Ну, остров. Ну, там жил великий кинорежиссер Бергман. Там снимал Тарковский. И, кажется, все.

Что я знал о Висбю? Ну, старый ганзейский город. Еще я знал о том, что этот город из всех прочих городов северной Европы находится на первом месте по сохранности городской стены. Знал я об этом лишь потому, что в свое время я узнал, что мой любимый Таллин — на втором. Пришлось поинтересоваться, какой же на первом.

Уже приехав туда, я узнал, что Висбю не просто принадлежал Ганзейскому союзу, но в какие-то стародавние времена, благодаря какому-то необычайно выгодному географическому положению, был в этом союзе едва ли не самым главным, богатым и мощным.

Должен признаться, что когда я гулял по этому чудесному городу, какая-то его сугубая мощь в глаза не слишком-то бросалась. Выше одноэтажных домов были только редкие двухэтажные, а выше двухэтажных — только церкви. Церквей было всего три. Причем одна из них представляла собою живописнейшую руину.

А еще город поразил меня малолюдством. И это мягко говоря. А не мягко говоря, город показался мне почти безлюдным, что не могло не вызвать смутную, хотя и вполне отчетливую тревогу. Мне, впрочем, объяснили, что летом там полно туристов, а я там был не летом. «Но ведь кто-то же здесь живет?» — с надеждой спросил я своего провожатого. «Ну, кто-то, вообще-то, живет…» — как-то не вполне уверенно ответили мне.

Буквально сразу же, через пару примерно недель, я попал в австрийский город Фельдкирх, где принял участие в поэтическом фестивале. Город находится на самом западе страны, поэтому лететь надо было не до Вены, а до Мюнхена, который намного ближе.

Пробыл я там дня три, а мое выступление состоялось в первый же вечер. Поэтому остаток времени я просто слонялся по городу.

Помню, например, что на очень нарядной набережной очень худенькой реки с названием Илль встык друг другу стояли три красивых здания. Два крайних — драматический театр (в нем и проходил фестиваль) и консерватория. Впрочем, консерваторией в этих местах называют то, что у нас называют музыкальной школой. Ну что ж, тоже неплохо.

Между театром и консерваторией в не менее изящном здании расположилась, представьте себе, городская тюрьма. Такой вот получился культурно-исправительный архитектурный ансамбль.

Теперь все же о тех сходствах, о том общем, что в моей памяти навсегда сроднило два этих ничуть не похожих друг на друга города.

В Висбю я прибыл поздним вечером, наметив себе на ближайшее же утро амбициозную экспедицию вдоль его знаменитой городской стены. Утром я встал, приготовил несколько бутербродов и бутылку минеральной воды, надел удобную для длительного пешего путешествия обувь, взял зонтик на случай дождя (который, впрочем, и без того не останавливался ни на минуту) и отправился в поход. «А попытаюсь-ка я обойти город вокруг! — поражаясь собственной дерзновенности, сказал я сам себе. — Чем черт не шутит! А вдруг получится!»

И ведь действительно получилось! И настолько это ловко получилось, что даже бутерброды остались в полной своей неприкосновенности.

В общем, я подсчитал: 27 минут. Даже как-то обидно.

Город Фельдкирх тоже оказался не слишком крупным населенным пунктом. Любой произвольный маршрут любой моей прогулки очень быстро уводил в пригород с зеленеющими полями и лесным массивом на горизонте.

Когда же я, верный своему новоявленному обычаю, решил обойти и этот город по окружности, я тоже засек время. Ну, и пошел.

В этот раз, оснащенный небольшим, но зато свежим опытом пеших путешествий вокруг не самых крупных европейских городов, я не взял с собой ни бутербродов, ни запаса соли, сухарей, солонины, рома и пресной воды, ни зонтика, ни компаса, ни альпенштока, ни пробкового шлема, ни ружья с запасом пороха и дроби на случай незапланированных встреч с дикими животными или недружественными туземцами. Ничего такого. Пошел налегке.

А когда через какое-то время я вспомнил, что эту вот аптеку я уже недавно видел, я взглянул на часы. Ну, вы, в общем-то, правильно поняли: 27 минут.

Источник: inliberty, 05.04.2019,








Рекомендованные материалы



Величина точки

Разномасштабные события мелькают, не успев толком устояться в сознании, но ко всем вместе и к каждому из них в моей голове неизменно повторяется один и тот же эпиграф — две строчки из хармсовской «Елизаветы Бам»: «Давай сразимся, чародей! Ты — словом, я — рукой».


Курица и Сальери

Однажды в дружеском кругу неожиданно зашел разговор на странную тему. Почему-то заговорили именно о ней, о зависти. То есть все стали вдруг по очереди признаваться в том, кто когда кому и чему остро и болезненно завидовал. В основном, речь шла о детстве — это всегда интереснее, потому что ярче и жанрово чище.