Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

13.02.2020 | Нешкольная история

Осьминкины и другие, Часть 1

Из опыта выживания семьи в ХХ веке

публикация:

Стенгазета


Автор: Наталья Сурганова. На момент написания работы ученица 11 класса школы г. Волгограда. Научные руководители Светлана Викторовна Воротилова, Оксана Владимировна Макаренко. 3-я премия XX Всероссийского конкурса «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал


Я родилась и живу в семье, в которой дорожат историей предков. В прошлом году я осознала, что многие рассказы существуют только в устной форме, а о некоторых событиях, к сожалению, подробная информация уже утрачена. Но мне хочется, чтобы история моей семьи сохранялась спустя годы и в других поколениях.

Основным источником работы послужили воспоминания моей двоюродной прабабушки, Галины Сергеевны Дольской (урожденной Осьминкиной), которую все близкие родственники признают духовным стержнем нашей семьи. Она самый старший представитель нашего рода (1937 г. р.) и главный хранитель всех семейных историй и тайн. Воспоминания, которые она написала по моей просьбе о роде Осьминкиных осенью 2018 года, легли в основу работы.

По рассказам Галины Сергеевны Дольской, род Осьминкиных берет свое начало в селе Громки Руднянского района Сталинградской области. Как мы уточнили в Историко-географическом словаре Саратовской губернии, это село было образовано переселением государственных крестьян-великороссов и в дореволюционный период входило в состав Камышинского уезда Саратовской губернии.
В рукописях Галины Сергеевны самым старшим из упомянутых представителей Осьминкиных является мой прапрапрадед – Афанасий Максимович. О нем известно совсем немного: принимал участие в Первой мировой войне и погиб в 1916 году. Война оставила семью без кормильца.

По воспоминаниям Галины Сергеевны к семье после этого был прикреплен помощник, правительством был прикомандирован воин-служака для помощи по хозяйству.

Семья Осьминкиных была очень трудолюбивой. Владели полями и хуторами, выращивали пшеницу, рожь, ячмень. Жена Афанасия Максимовича, Надежда Андреевна, была мудрой, хозяйственной женщиной. Она грамотно и правильно воспитывала своих детей. В семье их было шестеро: Степан, Матрена, Сергей, Ольга, Иван и Андрей. Сергей – мой будущий прапрадед.

Сергей Афанасьевич родился 20 сентября 1905 года. В юношестве, мама отдала его в ученики в семью Щербаковых, где он усвоил все азы сапожного мастерства у Никиты Лукича Щербакова. Никита Лукич славился на всю округу, к нему приезжали купцы из Рудни заказывать сапоги, женские ботиночки с высоким голенищем, на шнуровке, на каблучке.

Во время обучения Сергей познакомился со своей будущей женой Дуней. Евдокия Щербакова была на два года моложе Сергея, она родилась в 1907 году.

В семье Осьминкиных сначала критически отнеслись к желанию Сергея связать свою судьбу с Дуней. Сергей был из простой «хлебоработной семьи», а Дуня из семьи известного сапожника. Родители Сергея были уверены, что будущая невестка «чаевница и конфетница», так как «эта семья имела копейку, а значит, придет к ним в семью не работница. А им нужны были дополнительные руки». Несмотря на недовольство родителей, Сергей и Евдокия поженились в 1926 году.

Казалось бы, всё складывалось хорошо. Старшая сестра Матрена (Мотя) вышла замуж за Михаила Ларичева, ушла в его семью. Незадолго до женитьбы Сергея, женился его старший брат Степан Осьминкин. Степан отделился от матери, семья уже поставила пятистенку Степану и его семье, и двум дочерям Евдокии (Дусе) и Александре (Шуре, 1927 г. р.). Сергею планировалось тоже поставить отдельный дом в 1928 году, уже даже был заготовлены материалы. «И лес заготовили, бревна лежали для ошкуривания. Привезли камень-дикарь для фундамента», – пишет Галина Сергеевна.
Но в конце 20-х годов начался процесс «раскулачивания». Семьи Щербаковых и Осьминкиных были «записаны» в кулаки. Из опасения быть высланными на Север в родственных семьях было принято решение покинуть родные места.

Уходили наши родные большим сообществом: «Четыре семьи: Николай Никитович Щербаков (нашей мамы брат) с женой Марией Ильиничной и двумя детьми: Анна – 1919 г. р. и Александр – 1923 г. р.; Михаил Ларичев и Матрена Афанасьева (папина родная сестра) с двумя детьми: Таня – 1922 г. р. и Катя – 1926 г. р.; Осьминкин Сергей Афанасьевич и жена Евдокия Никитична – 1907 г. р. с двумя детьми: Мария – 1926 г. р. и Александра – 1928 г. р.; Щербаковы Мария Никитична (мамина родная сестра) с мужем Василием и с двумя детьми: Таисия – 1920 г. р. и Василий – 1923 г. р. И вот эти четыре семьи, четыре деревенских мужика, четыре здоровые хорошие женщины, восемь детей – срываются из своего родного села и подаются в Сталинград на строительство завода “Красный Октябрь”. В то время призывали поднимать нашу промышленность – люди ехали на стройки в города…»

Сталинград, действительно, в конце 20-х – начале 30-х годов был привлекательным местом для вынужденных переселенцев, так как в городе бурно развивалось строительство и осуществлялась реконструкция заводов, самыми известными из которых были Сталинградский тракторный завод, заводы «Баррикады» и «Красный Октябрь».

Переезд, конечно, был очень нелегким делом для семьи: всё нужно было начинать сначала на новом месте: «Мужчины были вырваны из своей сельской среды, в которой родились, работали чернорабочими на “великой стройке завода Сталинграда”». Женщины занимались огородом, раскопали немного земли, сделали огородики, стали сажать картошку, зелень, капусту, помидоры. Огород был разбит рядом с домиком в четыре комнаты.

Галина Сергеевна рассказывает, что изначально это был очень ветхий заброшенный дом из самана на берегу оврага. «Наша семья встретила своих сельчан, они помогли с инструментами для строительства. Накопали глины, изготовили и залили саманы, поправили полы, покрыли крышу железом. Всё сделали, чтобы дом был пригодным для жилья. Разделили его на четыре части, каждой семье по комнате». В этой части рассказа обращает на себя упоминание железной крыши. Позволить себе железную крышу могли далеко немногие. Возможно, именно эта крыша и сыграла свою роковую роль в судьбе родственников.

Трудно установить точное время, когда в дом пришла беда. Галина Сергеевна об этом написала так: «Кому-то это дом, поднятый из руин, понравился, и на них донесли, что здесь окопались кулаки, приехали забирать мужчин ночью. Мама рассказывала, что все спали просто на полу. Было лето. Выгнали нас, женщин, отталкивали от мужчин, не дали им ничего передать, никакой одежды, ни смены нижнего белья, ни еды – ничего. Только повторялось: кулаки, кулаки! Через два дня нас выгнали из дома. Мама тайно отвезла Шуру и Марусю к своей маме Матрене Андреевне, так как глава семьи был сапожником – не кулаком. Все женщины нашей семьи с детьми разбрелись кто куда и встретились уже после 1935 года».
Можно предположить, что Сергей Афанасьевич Осьминкин и другие мужчины были арестованы примерно в 1927 или в начале 1928 года, так как Александра, вторая дочь Сергея и Евдокии, родилась в 1928 году.

«Мама моя рассказывала, как она мыкалась с детьми после ареста папы. Голод, жилья нет. Она говорила, что многие уезжали в Мурманск или в Астрахань, где была рыба. От рыбы было много отходов: головы, плавники, хвосты, внутренности, на чем можно как-то продержаться, не умереть с голоду».

Массовый голод охватил в 1932–1933 годах ряд регионов, в том числе всё Поволжье. В Поволжье комиссия ЦК ВКП(б) по вопросам хлебозаготовок постановила изъять запасы хлеба у единоличников и хлеб, заработанный работниками колхоза. Под угрозой репрессий председатели колхозов и руководители сельских администраций были вынуждены сдать практически весь произведенный и запасенный хлеб. Это лишило регион запасов продовольствия и привело к массовому голоду.

Мы попытались найти сведения о факте репрессий в отношении Сергея Осьминкина, подав запрос в Управление УФСБ РФ по Волгоградской области. К сожалению, нам ответили, что сведений о нем не обнаружено.

По отрывочным воспоминаниям Галины Сергеевны известно немного: «Папу, поскольку он был сапожником, хорошим мастером, оставили в тюрьме в Москве… А вот все остальные – на строительство Беломоро-Балтийского канала. Но, никогда, сколько бы ни встречались семьями, разговоров об этом не было, ничего не упоминалось: или было запрещено, или боялись, или с ними проводились беседы до освобождения».

К 1935 году родственники начали возвращаться в Сталинград.

На этот раз Осьминкины обосновались в Кировском районе Сталинграда, как писала прабабушка, «на Лесобазе». Жили в двухэтажном деревянном доме. Отопление было печное, дрова хранили в сарае рядом с домом. В том же сарае завели и козу к рождению еще одного ребенка – Володи. Он появился в семье в 1939 году. На тот момент семья состояла из семи человек: родителей, бабушки Надежды Андреевны Осьминкиной и четверых детей: Маруси и Шуры, они родились до ареста отца (в 1926 и 1928 году) и младших – Галины (1937 г. р.) и Володи (1939 г. р.).

Сергей Афанасьевич работал сапожником в артели, а Евдокия Никитична санитаркой в детском саду.

Семья сестры Сергея Афанасьевича, Матрены Афанасьевны Ларичевой жила неподалеку, в Сарепте.

Война докатилась до Сталинграда к лету 1942-го.

Продолжение следует









Рекомендованные материалы


Стенгазета

Цена Победы. Часть 4

27–28 января 1948 года военный трибунал Одесской железной дороги на закрытом заседании при отсутствии свидетелей и защиты осудил Ф. Г. Лохина по ст. 54-10 часть 1 УК УССР и приговорил его к 5 годам ИТЛ с поражением в правах на 3 года. У него отобрали орден Ленина, медали, а самого отправили в Амурлаг. Боевой офицер с огромным опытом, мужественный и инициативный, который бы мог еще послужить Родине, был выброшен из послевоенной жизни

Стенгазета

Цена Победы. Часть 3

В один день, 20 июля 1941 года, случились два события: одно радостное, жданное, другое трагическое, разделившее их жизнь на «до войны» и «после войны». Путь новобранцев пролегал от военкомата на ул. Ижорской, где формировались войска, по ул. Фигнер, как раз мимо окон роддома. Нина Ивановна, вспоминала, когда рассказывала об этом дне дочери Галине, моей бабушке: «Я поднесла тебя к окну, а войска как раз проходили мимо. Я не увидела мужа, но он был среди идущих солдат». Солдаты всё шли и шли, и не было этому маршу ни конца, ни края… Пеленочки малышки промокли от слез матери.