Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

18.02.2016 | Нешкольная история

ХХ век в истории одной квартиры. Часть 2

Судьбы обитателей дома

публикация:

Стенгазета


Автор: Елена Зонова. На момент написания работы ученица 10 класса, Вятская гуманитарная гимназия, г. Киров. Научный руководитель Галина Аркадьевна Кропанева. 3-я премия III Всероссийского конкурса исторических исследовательских работ «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал
Советская «учрежденческая коммуналка». 1918-1935 годы.

Итак, дом на Московской 12 расстался со своими хозяевами.  В доме с мезонином обосновался Вятский губком. Гражданская война громадной волной захлестнула всю Россию, кровавой полосой разделив людей на «белых» и «красных».

Колчак приближался к Вятке, а потому с 30 июля по 3 августа 1918 года в Вятке проходит конференция РКП(б). Конференция вынесла решение: считать мобилизованными всех коммунистов в возрасте от 18 до 40 лет, обязала их обучаться военному делу, а женщин-коммунисток – санитарному. Делегаты обратились с призывом к рабочим и деревенской бедноте встать на защиту Советской власти. Был избран губернский комитет РКП(б). Председателем его стал М.М. Попов, а секретарем – Н.И. Елкин. Губком партии на Московской 12, развернул активную работу по выполнению решений, принятых на конференции. И, видимо, действительно выполнили ее «на отлично», ведь маленький городок Вятка до сих пор пестрит коммунистическими названиями улиц (Коммуны, Карла Маркса, Розы Люксембург), памятниками Ленину, Кирову. Это уже только последние два десятилетия губком стали называть «партийным логовом», а отношение к коммунизму стала меняться с «красного» на «черное». Но тогда... Тогда народ верил в светлое будущее и ждал его с нетерпением.
После губкома на Московской 12 размещались различные советские учреждения, поэтому дом этого периода вполне можно назвать советской «учрежденческой коммуналкой».

Жизнь дома стала какой-то казенной: целый день сновали туда-сюда посыльные, стучали печатные машинки молодых девушек-служащих («пишбарышень»). Хлопали двери комнат, пропуская внутрь все новых и новых просителей, служащих и начальников с толстыми портфелями под мышкой. Дом превратился в огромный гудящий улей. Комнаты заполнили столы с  кипами бумаг, и лицо дома потерялось среди многих таких же домов, отданных под советские учреждения. Наверное, атмосфера дома в то время сильно походила на описанную в рассказе А. Толстого «Гадюка»: «Потом – кончилась война. Ольга Вячеславовна купила на базаре юбку из зеленой плюшевой занавески и пошла служить по разным учреждениям: машинисткой при исполкоме, секретаршей в Главлесе или так, писчебумажной барышней, переезжающей вместе с письменным столом из этажа в этаж...».

На Московской 12 был и Военно-революционный комитет, и с 1920 года редакция газеты «Вятская правда». А с 1922 года дом получает в аренду тогда же образованное паевое товарищество «Химдревтрест» по переработке дерева (довольно типичное название того времени). И это лишь небольшой перечень всех организаций, перебывавших в доме на Московской.

Россия в то время напоминала огромный бурлящий поток. Какой-то гигантский механизм, задуманный советской властью, был пущен в действие, не будучи еще достроенным, а учреждения, товарищества, комитеты были лишь винтиками этого механизма, а потому их в то время открывали и закрывали с молниеносной быстротой, чему является свидетелем и мой объект исследования.

Провинциальные учреждения, конечно, отличались от столичных. Размер поменьше, дела помельче, быт попроще (телефоны не звонят – дом не был телефонизирован). Но бюрократизм, наверное, тот же. С 1928 года улица, на которой стоял дом, стала называться улицей Коммуны. Улица Коммуны – центральная в городе. По ней проходили демонстрации, заполняя пространство красными флагами, транспарантами, портретами вождей.
Коммунальная квартира. Вятский «Дом на Набережной». 1935-1938 годы

С 1935 года была освобождена часть домов Домтреста в ЖАКТах и предоставлена для краевых работников, одним из таких домов и стал наш домик с мезонином. Первоначально в дом заселили высокопоставленными партийными работниками, но позже большинство из них были репрессированы. Этим он напоминает мне известный всем московский дом на Набережной, описанный Юрием Трифоновым.

Мне совершенно случайно удалось узнать один интересный эпизод из жизни этого дома в тот период. Рассказал его Владимир Николаевич Лузянин (1934 года рождения, журналист, заведующий редакционным отделом Вятской сельскохозяйственной академии), который жил там с 1936 по 1938 год.

«Мой отец, Николай Семенович Лузянин, был помощником первого секретаря обкома, тогда им был Столяр. В 1937 году Столяра отправили на повышение в Свердловск. Мне было в то время где-то три года. Я помню, как он приходил прощаться с нами: в полосатом костюме, с большим кожаным портфелем с пряжкой. Моим братьям и мне он подарил на память большую деревянную лошадку на колесиках. Это была красивая лошадка, с черной гривой и хвостиком. В 1938 году мы переехали на новую квартиру.
А после переезда лошадку не нашли. Мой отец тогда сказал мне, что никакой лошадки не было, и что никакой Столяр к нам не приходил. Лишь спустя много лет, мы узнали, что лошадь отец сжег, так как Столяра в Свердловске объявили врагом народа и расстреляли».

Мне удалось выяснить, что Абрам Яковлевич Столяр, был членом партии с 1917 года, в гражданскую – комиссаром отряда красногвардейцев на Дальнем Востоке и в Сибири, избирался членом ЦИК СССР, делегатом XV, XVI, XVII съездов партии. В Кирове работал с 1934 года. При нем в Кирове начали много строить: Дом Советов, драмтеатр, гостиницу «Центральная», кинотеатр «Октябрь» и т. д. В то же время при Столяре, во многом по его инициативе, разрушены, уничтожены многие исторические памятники, в том числе собор Александра Невского, построенный по проекту А.Л. Витберга и повторивший судьбу храма Христа Спасителя. Кроме того, чрезмерное усердие Столяра в выполнении сталинских директив, безоглядное разоблачение «врагов народа» способствовали необоснованным арестам и гибели многих людей. Трагический парадокс заключался в том, что сам А.Я. Столяр стал жертвой репрессии. Так маленький эпизод с лошадкой, рассказанный Лузяниным В.Н., натолкнул меня на поиск и позволил ярче представить себе ситуацию в стране в тот период.

Продолжение следует









Рекомендованные материалы


Стенгазета

«Исторический слом, прошедший через семьи». Часть 1

День этот запомнился на всю жизнь: местные активисты из бедноты, с ними милиционер из райцентра, ввалились утром в избу и грубо, даже с радостью, объявили домочадцам о грядущих переменах. Разрешили собрать узлы и взять в дорогу лошадь с повозкой… и всё.

Стенгазета

«За что я отбывала свой невинный срок?» Часть 2

Я уверена, что узнать историю репрессий своей семьи и рассказать о ней было необходимо прежде всего для меня самой, для памяти о моих родных, для того, чтобы ничего подобного не случилось в будущей жизни. «Письмо» бабы Лизы заканчивается такими словами: «За что меня так строго наказали, нашлись люди осудить? За что я отбывала свой невинный срок?»