Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

26.11.2015 | Нешкольная история

Опять война

Рассказ о своем прошлом

публикация:

Стенгазета


АВТОР: Милана Такаева. На момент написания работы ученица 9 класса школы   с. Мескер-Юрт,  Шалинский район, Чеченская Республика. Участник V Всероссийского конкурса исторических исследовательских работ «Человек в истории. Россия – ХХ век», 2004 год, Международный Мемориал

Я хочу рассказать о моей семье. Она начинается с истории моих прабабушки и прадедушки. Моя прабабушка – 1885 года рождения, она умерла в 1972 году. Прадед  –  1880 года рождения, он очень хорошо знал арабский язык и Коран.

В сталинский период, в 1937 году, его упрятали в тюрьму, и он пропал без вести. Мой дедушка искал его по всем инстанциям, писал письма, и ответы на них по сей день хранятся у нас. В 1958 году прадед мой был реабилитирован. По рассказам прабабушки мы знали, что она долго носила ему передачи, которые ему не передавали. Тогда тюрьма находилась напротив бывшего кинотеатра "Космос" на берегу реки Сунжа. По рассказам стариков, бывших заключенных этой тюрьмы, известно, что их там жестоко били и издевались над ними.

Мой прадед – Берсанов Товсолт – был делегатом на II Всероссийском съезде горских народов, который состоялся в Москве.
Проходит время, наступает 1944 год. Моих дедушку и бабушку высылают вместе с другими чеченцами в Среднюю Азию. Вот рассказ моей бабушки Марет:

«Рано утром в селе Мескер-Юрт в день высылки собрали всех мужчин в мечеть. На некоторых дворах солдаты находили спрятавшихся мужчин. И разъяренные солдаты не обращали внимания на женщин и на детей, «есть приказ, и выполнять его надо». И вот всех, как скотину, загружают на машины.

Меня не пускали в дом к детям, я плакала, умоляла, потом схватила двух малышей, подошла к третьему, который находился в люльке. В доме у нас был запас продуктов и кое-что из дорогих вещей. Я хотела взять все это, но мне не разрешили. И один из солдат заступился за меня, что-то из вещей я сунула за пазуху. Военная женщина, стоявшая у двери, отняла их у меня, как будто они были ворованные. Подняли детей и люльку с малышом на машину, и я попросила, чтобы разрешили взять один мешок кукурузной муки.

И нас доставили в Киргизию. Этот мешок кукурузной муки у меня забрали. Моя семья осталась без еды. Мы с мужем оказались на чужой земле с нашими детьми – Мухади, 1938 года рождения, Хавой, 1941 года рождения, Бауди, 1943 года рождения. И там мы прожили 13 лет. Я обменяла шаль свою на полмешка муки, и киргизская женщина вдобавок дала мясо, хотя они тоже жили в тяжелых условиях. Эта женщина смотрела на нас и плакала. Мы стали сеять кукурузу, строить дома из саманных кирпичей, черепичного покрытия не было. Чтобы дождь не протекал в дом, приходилось подниматься на крышу и замазывать глиной.
Через некоторое время мы переехали к своим родственникам. Там муж устроился на работу учителем, ведь до высылки он работал директором Мескер-Юртовской школы.

Однажды я пошла за водой, и следом за мной пошла моя дочь Хава, и я ее не пустила с собой. Сказала, чтобы она пошла обратно домой. Дорогу домой она не нашла и  потерялась. Искали ее трое суток и, наконец, нашли в семье киргизов, которые приютили ее. Оказывается, она одну серьгу обменяла на дыню.

На земле Киргизии я похоронила семерых детей. На моих плечах и на плечах моего мужа осталась еще одна семья. Семья моего брата и моя мать. Мой брат умер от туберкулеза, и второго брата я похоронила через два года, после этого дети остались круглыми сиротами.

Старушка-мать не могла работать, чтобы прокормить себя и своих внуков, а внуки были совсем маленькими. Днем я работала у себя на огороде, а ночью, при лунном свете, на огороде матери. Так тянулись все эти годы.

Тем временем наши дети подросли, и нам дали разрешение вернуться домой.

В 1957 году мы приехали домой, на свою исконную землю. Старшего сына забрали в армию на три года. В 1966 году, в 16-летнем возрасте, умерла моя дочь – Табарак, 1949 года рождения. И вот я похоронила самых своих близких и родных мне людей».

Так кончается рассказ моей бабушки. И я продолжаю писать историю своей семьи и пишу о своих переживаниях.

В 1994 году начинается война, наступают самые тяжелые дни для чеченского народа, в десятки раз тяжелее, чем высылка из Чечни. Кругом разруха, болезни, смерть невинных людей. В 1996 году наступила передышка, когда было объявлено перемирие; приехал генерал Лебедь, и заключили Хасавюртовский договор. Люди плакали от радости.
Наступает 1999 год. Опять война. Это был ад: страшные удары, самолеты бросают бомбы на мирные села, города. Люди живут в ожидании смерти. С тех пор моя бабушка потеряла здоровье, зрение у нее совсем ухудшилось.

То, что пережито в 2002 году, – бесчисленные зачистки – это все заставило забыть пережитые две войны, высылку в Киргизию, оставило отпечаток на всю оставшуюся жизнь. И вот я пишу, думая: неужели нам придется пережить еще что-то худшее? И молю Аллаха, чтобы это не повторилось.

Вот такую роль сыграла моя семья в истории моего народа. Я не хочу, чтобы эта история повторилась, не хочу терять своих родных и близких людей. Не хочу видеть униженным и оскорбленным своего брата Якуба, не хочу видеть слезы на глазах моих сестер Хадижат и Мадины.

 









Рекомендованные материалы


Стенгазета

Свои или чужие? Часть 2

Большую же часть эвакуированных обеспечивали жильем за счет уплотнения местного населения. Натыкаемся в архиве на ранее неопубликованные документы: «При вселении в дома по уплотнению, отношение некоторых местных жителей было явно враждебное. Смотрели, как на приехавших из другого государства, которые нарочно приехали – мешать жить». Очень злое отношение.

Стенгазета

Свои или чужие? Часть 1

Ленинградцев эвакуировали по рекам на баржах, катерах и пароходах, самолетами, автотранспортом, но преимущественно по железной дороге. Дорога была долгой, лишенной каких бы то ни было бытовых удобств, голодной и небезопасной. Переезд в далекий тыл тянулся в среднем около месяца.