Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

11.12.2014 | Нешкольная история

Дембельский альбом

или 100 дней до приказа

публикация:

Стенгазета


АВТОР: Станислав Рожнев.  На момент написания работы – ученик 11 класса, Вятская гуманитарная гимназия, г.Киров. Научные руководители: Людмила Ивновна Змеева, Галина Аркадьевна Кропанева. 3-я премия X Всероссийского конкурса исторических исследовательских работ «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал

Разбирая бумаги своего отца, я наткнулся на некоторые документы, вызвавшие  у меня интерес. В их числе был военный билет. Особое внимание привлекла запись о том, что отец проходил службу в Германии. Сразу возник вопрос: а как это было? Служить за границей, наверное, было интересно, необычно и, наконец, престижно. Я стал искать всё, что было связано с отцовской службой: документы, фотографии и т. д. И в результате я обнаружил альбом «Мои воспоминания о службе в Германии». Это дембельский альбом моего отца.

Дембельский альбом – особый вид солдатского творчества. Дембель для солдат – не просто увольнение из рядов вооруженных сил. Это знаковое событие, символ окончания определенного жизненного этапа. В дембельских альбомах личная память солдат. Она богаче фактами, эмоциями, чем официальные солдатские документы. Ее хотелось сохранить для себя, для близких, ведь военная служба – «действительная», как ее называли в народе, была своеобразной инициацией, связанной с переходом юноши в класс взрослых мужчин.

Сохранить память о солдатской службе, закрепив ее в письмах, дневниках, фотографиях, хотелось в той или иной степени всем. Но армия во многом закрытая сфера общества, поэтому она ограничивала солдата в документировании своей жизни. Дневники вести было нельзя, письма проходили через цензуру, присяга запрещала разглашение военной тайны.

Тогда нашелся выход – оформление дембельских альбомов, тем более что традиция вести альбомы существовала давно.
Дембельские альбомы – это часть солдатской субкультуры, как ношение формы, умение ходить строем, отдавать честь. Традиция родилась в солдатской массе как ответ на относительное обезличивание солдата, когда солдат – лишь винтик военной машины.

Дембельские альбомы «вошли в моду» с 60-х годов XX века, когда в обществе началось некоторое «потепление», прошла реформа в армии. В ходе исследования мы смогли приблизительно определить рамки их изготовления (60–80 годы XX века).

Почему в 50-ых их почти не было? Мы можем высказать свои предположения. Бывшие солдаты, которым сейчас за 60, говорили: «Не до баловства!» Недавно закончилась война. Люди жили очень бедно. Для альбома  нужны были фотографии, а фотоаппараты были у единиц и считались предметами роскоши. В 90-е годы и позднее интерес к альбомам пропал: технический прогресс и рыночная экономика упростили процесс фиксации солдатской службы (готовые фотоальбомы, где все необходимое нарисовано производителем, цифровые фотоаппараты, CD, компьютеры, видеокамеры). Да и дембеля XXI века уже не хотят «заморачиваться» после года службы.

Цель нашего исследования – изучить дембельские альбомы, как часть солдатской субкультуры, как отражение жизни солдат 60-х – 80-х годов XX века, а также исторических событий, на фоне которых проходила служба.

Как мы работали?

Начали искать альбомы. Оказалось, не так просто: лет 20 их уже почти не делают. Многие альбомы потерялись (переезды, распад семей, потеря интереса). И все  же мы нашли 8 альбомов. Они очень разные: красивые и обшарпанные, творческие и сделанные по трафарету, с комментариями и без. Владельцы вытаскивали их из диванов, шкафов, кладовок.

Сразу поняли, что без встречи и беседы с владельцами у нас мало что получится. Составили анкету. Начали исследование по плану: призыв, солдатская служба, солдатский быт, события в стране, письма и т. д.

Ничего не получалось: однообразно, невыразительно, повторы, «нет живого человека». Всё бросили. Материалы есть – а выстроить не получается!

Решили: будем описывать отдельно каждый найденный альбом и каждую солдатскую судьбу. Пусть альбомы и люди говорят сами за себя.

Дембельский альбом Сергея Ивановича Рожнева, 1944 года рождения

Служил с 1963 по 1966 годы. Учебку прошел под Пермью.  Получил предложение – служить в Германии.  Это показалось ему лучшим вариантом. Хотелось побывать в другой стране, тем более что тогда выехать за границу было сложно, для этого нужно было состоять в КПСС. Это была практически единственная возможность, а в спортроту можно было попасть в любой момент.

Служил в авиационных войсках. Военная специальность – водитель спецмашины (на аэродроме для запуска самолетов), электромеханик. Водительское удостоверение получил еще на гражданке. И в армии это пригодилось.
К службе в армии относился как к долгу. На памяти была война, где пришлось многим воевать. Среди населения считалось: не сходил в армию – не «мужик». О возможности «откосить» даже не задумывался. Срок службы был 3 года.

Дембельские альбомы делали все его сослуживцы и он сам. Делалось это в первую очередь для того, чтобы сохранить память о военной службе, о сослуживцах. Кроме того, дембельский альбом в армии уже превратился в традицию, которую никто не хотел нарушать. Как правило, их начинали делать за 100 дней до приказа о демобилизации, отмечая в календаре оставшиеся дни.

Альбом рядовой Рожнев купил в армейском магазине. Их производили в СССР и привозили в армейские магазины частей. Альбом был красно-коричневого цвета, обложка из легкого искусственного бархата украшена кистями, корешок из искусственной кожи. Надпись сделана золотыми тиснеными буквами: «Воспоминания о моем пребывании в Германии». Для фотографий сделаны уголки,  листы переложены калькой. Альбом был явно лучшего качества, чем те, которые в это время продавались на Родине.

Шофер-рядовой Рожнев подвозил на аэродроме горючее к самолетам, ведал электротехникой самолета (часть относилась к Военно-воздушным силам СССР). В альбоме много фотографий Рожнева около машины, на аэродроме. Часть на территории Германии жила автономной жизнью, связи с местными жителями почти не было. Было несколько экскурсий в город: в Дрезденский зоопарк, в музей, в цирк. Несколько фотографий, рассказывающих об этом, присутствуют в альбоме. С офицером можно было выйти за пределы части: «Нести эту почетную и интересную службу чаще всего доводилось “старикам”. “Салаге” попасть в караул не удавалось». А вот с декабря 1964 года, когда он назначается командиром отделения шоферов (10–12 подчиненных), его берут в караул.
Здесь он впервые сталкивается с немцами, отношение к которым было двойственным. С одной стороны, это бывшие враги, принесшие столько горя нашей стране, с другой – они  смогли устроить свою жизнь после войны так, как нам и не снилось, и это вызывало чувство уважения и зависти.

Тоска по Родине, по свободной (не по Уставу) жизни нарастала. Пусть армейская жизнь и не была тяжела для Сергея Ивановича Рожнева и даже солдатская карьера состоялась, но изоляция и однообразие жизни, особенно в последний год службы, вгоняли в тоску по дому, по девушке, по деревенским друзьям.

К идеологической обработке он остался равнодушен: беспартийный, не комсомолец, он и формально был свободен от комсомольских собраний.

Политика, если она не касалась личной жизни, интересовала его мало. Он, даже служа в Восточной Германии, не знал, что Западный Берлин отделен Берлинской стеной – еще одним знаком и символом холодной войны. «На политзанятиях нам ничего не говорили ни про Берлинскую стену, ни про проблемы Западной и Восточной Германии. Чаще зачитывали устрашающие приказы о том, что кто-то из солдат пошел в самоволку и его убили».

Наконец, самая долгожданная запись в военном билете: «на основании приказа МО СССР № 207 от 3 сентября 1966 года уволен в запас по окончанию срока службы».

Альбом до сих пор хранится у Сергея Ивановича. Но некоторые фотографии были утеряны или подарены.

Дембельский альбом Юрия Алексеевича Метелева, 1946 года рождения

Cлужил в Германии в 1965–1968 годах. Вспоминает годы службы с большой теплотой. Шел в армию как в другую важную жизнь. Физически и морально был к армии готов. «Если бы можно было вернуть время – то еще бы послужил», – говорит он.

Служба началась сразу в Германии, в городе Галле. Род войск – сухопутные, командир танка.

Альбом, вполне стандартный, купил в городке, на третьем году службы, – «Воспоминания о моем пребывании в Германии».

Оформлял альбом в каптерке после отбоя («Ключ у меня был»). Фотографии делал для всего взвода солдат Нурлан Утенбергенов (казах) простеньким фотоаппаратом «Смена». За фотографии денег не брал, чем расплачивались, не помнит (сигаретами, едой).
Альбом оформлял с любовью и большим старанием. На первой странице – крупный портрет немецкой девушки (картинка из журнала).

Затем сам Юрий Алексеевич, парадный портрет сделал у полкового фотографа. Чтобы идеально сидела форма, особенно парадная, обращались к полковому портному. Остальная доводка формы производилась самостоятельно: специальной металлической щеткой делали шинель ворсистей, пришивали шевроны, петлицы, офицерские пуговицы  (золотистые), крепкие сияющие значки отличника боевой и политической подготовки, вытачивали латунное оформление для комсомольского значка в виде ракеты («жуткий дефицит») наждачной бумагой до блеска, полировали пряжки, на ботинки набивали каблуки. Все это для дембеля, чтобы во всей красе приехать домой.

Юрий  Алексеевич говорит, что у них было свое ноу-хау: они придумали вместо белого подворотничка нашивать белый провод – стирать не надо, достаточно протереть.

Хотя в альбоме разделы не обозначены, но прослеживается своя система оформления: лист заполняется с двух сторон; там, где нет прорезей для фото, наклеены открытки с видами Галле, Лейпцига и других городов. Вообще в альбоме много видового материала. Каждая страница переложена калькой, на нее переведены цветной шариковой ручкой (Юрий Алексеевич впервые увидел в ее в Германии) изображения: городские сценки, памятник Воину-освободителю, девушки, прохожие, спортивные сюжеты. Многие  иллюстрации брали из немецких журналов на свалке города Галле. «Бумага была спрессована в тюки, мы их раздирали, выбирали нужное. Сторожу за урон покупали бутылку пива».

Основная часть фотографий – это солдатские будни:

– свой взвод и казармы;

– свой призыв;

– на учениях (новые танки Т-54, Т-64 нельзя было фотографировать, а только Т-54 на которых тренировались);

– сослуживцы;

– одна «живая» женская фотография, скорее всего перед женитьбой;

– мужские фото в обрамлении только немецких девушек;

– друзья: Галаза (Кавказ), Высотский (Белоруссия),  Гусев (средняя Россия), лейтенант Радченко с Украины – целая серия фотографий.

Ближе к концу альбома стали появляться виды чехословацких городов: Хеб, Карловы Вары, Соколов.
Танковая часть Ю. А. Метелева в июне 1968 года вошла в Чехословакию под видом учения войск стран Варшавского договора. Учения были на Доуповском полигоне. «Мы колесили по Чехии на танках. Давали понять: хвост задирать не надо – есть кому прижать».

В альбомах есть фотографии с чехами: солдат Павел Крблых, с которым он познакомился уже во время «усмирения» чехов; фотографии с мирным населением города Прешва (встреча была организована по инициативе командования: чех в обнимку с девушкой. Солдат был в отпуске и попросил сфотографировать его с девушкой).

До сих пор сохраняет веру в то, что был воином-освободителем: «Мы выполняли интернациональный долг!» На вопрос: «Освобождали чехов от кого?» – четкого ответа дать не может. За участие в этой операции был награжден грамотой министра обороны и благодарностью. Их он поместил на последних страницах альбома.

Дембельский альбом Виктора Павловича Рязанцева, 1955 года рождения

Военную службу проходил с мая 1973 по июнь 1975 года в Венгрии. До призыва активно занимался спортом (борьбой) и должен был служить в спортроте, но по чьей-то невнимательности туда не попал и был призван в механизированный полк в Венгрию на военную специальность радиотелефониста.

Дембельские альбомы делали все без исключения сослуживцы Рязанцева. «Хотелось потом иметь что-то, что можно показать детям, внукам. Нечто, чем можно похвастаться».

Сам альбом Виктор Павлович купил в армейском магазине. Альбомы изготовлять не запрещалось, но в дневное время могли за это наказать, и поэтому альбом он делал в ночное время за счет сна.

Альбом небольшого размера, обит красной искусственной кожей. На обложке – цветная фотография с видом Будапешта. В альбом вложена черная картонка. На одной стороне красками написано: «730 дней на страже Родины». Есть место для фотографии (которая, по-видимому, утеряна). На другой стороне надпись: «Память о службе в Венгрии, 1973–1975».
На «переводках» и фотографиях раскрываются в основном две темы. Это девушка и служба. Девушка  изображена либо ждущей солдата, либо провожающей его на службу.

У солдата же представлены наиболее важные моменты его службы. На одной из первых – присяга. На других – учения, армейские будни. Есть одна «переводка», где изображены солдаты на отдыхе. Еще одна «переводка» изображает полуголую девушку с пистолетом и спиртным в руке, рядом бутылка «Кока-колы» (для солдата – эмблема «загнивающего Запада»). Последние страницы пронизаны темой приближающегося дембеля. Это и прощание солдат, и дорога домой. Художественно оформить альбом Рязанцеву помог друг из гаубичной батареи. Сам Рязанцев рисовать не умеет, поэтому в альбоме в основном «переводки», а не рисунки.

Хотя нельзя было фотографировать военные объекты, технику в связи с секретностью, в альбоме присутствуют и фотографии с оружием. Как их не изъяли – вопрос.

Дембельский альбом Анатолия Александровича Головенкина, 1956 года рождения

Дембельский альбом А. А. Головенкина – настоящее чудо этого жанра. Большого размера, нестандартный, в синем бархате, заполненный до краев фотографиями, рисунками, солдатскими афоризмами. Альбом заказал в мастерской (была потребность в них – даже открыли специальную мастерскую). Бархат выбирали по вкусу: красный, зеленый, синий.

На корочке по бархату две открытки с видами Владивостока. На первой странице слова: «Солдата нужно уважать хотя бы за то, что он отдает Родине самое дорогое – молодость». (Сам придумал или списал откуда-то, но главное понимал, что любовь государства и воина должна быть взаимной!)

Дальше идет страница «Память о службе». Рисунок радара на фоне летящих ракет с красными звездами. Многие рисунки солдата похожи на советские плакаты. Каждая страница альбома переложена калькой, на ней рисунки.

Вот прощание с девушкой у вагона с надписью «Владивосток», в тамбуре офицер (лицо не прорисовано) сторожит. В альбоме много фотографий одной и той же девушки (очевидно, отношения уже сложились), это та, «которая ждет». Есть еще цветной рисунок девушки-почтальона. Подпись: «Ты получишь письмо, как обычно, без марки, солдатское…»
На каждой странице много видов Владивостока и его окрестностей: вокзал, порт, корабли, пейзажи, памятники, старинные форты – полнейший контраст с видами его родины. Чувствуется, что Дальний Восток очаровал солдата.

Как и в большинстве альбомов много снимков друзей, сослуживцев. Это фотопортреты, сделанные в фотоателье (солдаты в части имели возможность свободного выхода в город). И любительские: на фоне казармы. Надпись: «Воины РТВ! Встретим XXV съезд КПСС дальнейшим повышением боевой готовности и укрепления воинской дисциплины». Материалы съезда изучали потом на политзанятиях в Ленинской комнате (есть фотография).

В альбоме несколько фотографий с дежурства «под землей» (как не отобрали – удивительно). На одной – часть планшетки, где указаны данные о перемещениях самолетов. Эту фотографию мы долго расшифровывали.

Остальные фотографии – солдаты в увольнении, художественная самодеятельность (солдатский ВИА). Помнит хиты того времени – «Плачет девочка в автомате».

Во время его дежурства произошло серьезное ЧП: военный летчик Беленко на сверхсовременном самолете МИГ–29, за которым давно охотились американцы, перелетел в Японию. «Мы отслеживали его, пока он летел на нашей территории, затем исчез с радара, а потом мы засекли его уже в Японии. Скандал был мирового масштаба».

Обращаем внимание, что почти все фотографии неуставные: гражданская одежда, если форма – то не застегнут воротничок, с папиросой во рту. Чувствуется, что в части, которая стояла прямо во Владивостоке, у солдата было больше свободы.

Есть несколько снимков с командирами, о которых отзывается хорошо. Но в то же время замечает: чем выше в звании, тем проще в обращении с солдатами. «Во время дежурства офицеры подкармливали нас домашней едой, звали не по уставу, а по имени. Может это глупо, но однажды мы были свидетелями бильярдного поединка двух офицеров. Проигравший должен был сбрить один ус. Наш капитан проиграл – и сбрил-таки один ус, потом старался меньше светиться. На нас это произвело впечатление, нам, салагам, это казалось высшим проявлением офицерской чести».
И вот последние страницы – 100 дней до приказа. На листе крупно написано: «Дембель неизбежен, как крах капитализма» (встречается во многих альбомах).

На календариках солдат отмечает крестиком дни до дембеля. На последних станицах – приказ министра обороны Устинова (целое искусство было сделать как настоящий телеграфный вариант приказа).

Гуашью во всю страницу дано изображение поезда, выходящего из тоннеля, и надпись: «Прощай, Чилим». Мы решили, что это связано с БАМом, оказалось, что Чилимом зовут Владивосток, а еще ласково «Владиком».

А. А. Головенкин после демобилизации закончил вуз, стал инженером, но в 90-е годы занялся предпринимательством. Крепко стоит на ногах, женился на той девушке, которая заняла так много места в его альбоме.

О чем говорят дембельские альбомы?

В заключение сделаем некоторые выводы:

– Дембельские альбомы показывают, что солдат ощущал себя частицей огромной силы государства – армии, чувствовал себя защитником Родины и гордился этим. Всё в армии работало на это: присяга, знамя, военная форма, даже праздник – 23 февраля. Особенно это чувствовалось у тех, кто служил в элитных войсках (ракетных, десантных, ВМФ, ВВФ), и тех, кто служил за границей.

– В альбомах групповых фотографий в 10 раз больше, чем личных. Солдат по характеру своей службы коллективист: друзья, земляки, однопризывники – мужское солдатское братство.
В личной памяти он навсегда останется солдатом такого-то рода войск, такой-то части, такого-то взвода. Вместе с тем есть обратная сторона этого солдатского котла – недостаток личного времени, потребность «одиночества». Солдатское слово «скрытка» – тому подтверждение.

Личное одиночество в армии ценится. В формате альбома – одиночные фотографии, которые отличались «лица не общим выражением».

– Девушки в каждом альбоме. Изоляция от нормального гражданского общества, без женщин, делало эту тему особо острой. О них говорили, боготворили, обсуждали, придумывая всякие небылицы об их коварстве и неверности. В альбомах больше красоток из журналов, чем фотографий реальных женщин. Солдат очень молод. Это еще предчувствие любви.

– Солдатский быт (наряд, физподготовка, занятия, чтение газет, писем, баня, столовая) реже попадал в поле зрения солдатских фотографов. Считали это прозой жизни, хотелось представить нарядную сторону солдатской службы.

– Место службы много значило для солдата. В каждом альбоме много фотографий города, страны, где служил солдат. Кто служил в военных городках – пейзажный фон на фотографиях.

– В альбомах видим приметы времени: тоталитарные порядки, «оттепель», события в Чехословакии, материальная и культурная жизнь населения и многое другое.

– Эстетика оформления альбома определялась традициями и образовательно-культурным уровнем солдат. В них много старания, интереса, эмоций.

– Изолированная среда создавала свою субкультуру, в том числе, словесную. Солдатский жаргон был всегда русским, хотя языковая среда была очень разнообразной: украинский, белорусский, киргизский и прочие языки. Ни в одном дембельском альбоме нам не встретился этот солдатский жаргон, хотя он часто встречался в воспоминаниях, интервью. Стиль альбомов чаще всего возвышенный, иногда снижался (смягчался) солдатской шуткой или афоризмом.









Рекомендованные материалы


Стенгазета

«Ах ты, доля, моя доля!..» Часть 1

«Конечно, искали кого побогаче. Смотрели, чтоб семья была с достатком, чтоб не пьянствовали, не бездельничали, а справно работали. Кому охота нищету-то плодить?» Чаще всего, как мы поняли, это были браки по расчету: набирали себе едоков, чтобы дали чуть больше земли.

Стенгазета

История поселка Сельхозтехники и судьбы его жителей. Часть 2

«Местным жителям запрещалось пускать к себе в дом приезжавших к заключенным и самих заключенных. Но мама сочувствовала им и пускала». За это участие заключенные женщины делали для детей игрушки. Антонина до сих пор помнит Деда Мороза из ваты и тряпочек и кукол, сделанных их руками. До этого им приходилось вместо игрушек играть обычными черепками.