Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

25.03.2014 | Колонка / Общество

Топор в воздухе

Кто там говорил об уголовной ответственности за попытки реабилитации нацизма, не напомните?

Из всей жестяной кучерявости президентской речи в Георгиевском зале, из этой словесной химической завивки, свидетельствующей о том, что плохо укрепленные кремлевские потолки протекли условным Прохановым, многим решительно резануло слух причудливое словосочетание "национал-предатели", которое явно заимствовано даже не из советского пропагандистского арсенала времен моего детства.

Нет, прямо скажем, вовсе из другого словаря - примерно из того, против которого воевали мой отец и миллионы других, те, кому "спасибо за победу" и якобы в память о ком наши беспамятные уроды нацепляют на себя полосатые ленточки.
Кто там говорил об уголовной ответственности за попытки реабилитации нацизма, не напомните? Или в их понимании эта самая "реабилитация" означает сомнение в божественном происхождении очередного суверена?

Нет, зря они так думают. Потому что еще существуют люди, твердо знающие, что такое нацизм, и это твердое знание никакими депутатскими блатными истериками в проверенном стиле "держите меня четверо" никто поколебать не в силах.

Если первое лицо государства позволяет себе, мягко говоря, юридически уязвимые, хотя и по-своему эффектные высказывания, то вправе ли общество ожидать чего-нибудь приличного от тех, кто помельче?

Но какова же все-таки юридическая квалификация вольного термина "национал-предатель"? И как это определение соотносится с текстом нашей Конституции, которую, насколько мне известно, никто пока не отменял, по крайней мере официально?

"Предательство" - слово вообще-то в восприятии даже моего поколения, не говоря уже о последующих, вполне комическое, пародийное, заимствованное из допотопных советских книжек и фильмов. Оно широко использовалось в моем детстве, когда кто-то из ребят пообещал другому поменяться с ним марками, а вместо этого поменялся с кем-то другим, или пообещал одному дать поиграть новым водяным пистолетом, а вместо этого дал поиграть другому. В таких случаях обиженный называл своего дружка предателем. И правильно, кстати, называл. Иногда так могла сказать про своего парня брошенная им девушка.
Но на, так сказать, государственном уровне... Но чтобы президент страны, претендующей на заметное место в международных делах, так обзывался на собственных сограждан, все "предательство" которых состоит лишь в том, что они имеют наглость иметь мнение, отличное от начальственного, и это мнение иногда публично высказывать.

Более спокойный синоним для крикливого и зловещего слова "предательство" - это неверность. Неверность клятве, присяге, данному слову, собственным убеждениям, дружбе, женщине, мужчине.

Но кто, интересно, из предполагаемых предателей присягал на верность президенту, МИДу, ФСБ, Государственной думе, телеканалу "Россия 1" и лично пропагандисту Киселеву? Я вот таких не знаю.

Так кого и что предают эти "предатели"? Если отвлечься от тягостных исторических ассоциаций, связанных с термином "национал-предатели" (хотя как от них отвлечешься), то можно предположить, что речь идет о предательстве "национальных интересов".

А что это, извините, такое? Эти самые интересы кто-нибудь сформулировал в более или менее юридически корректных категориях? Да и могут ли быть в нормальном современном государстве какие-либо национальные интересы кроме интересов отдельных законопослушных граждан и различных (подчеркиваю, различных) социальных групп, их свободы, достоинства и безопасности?
И что такое в данном случае "пятая колонна"? Я всегда полагал, что пятой колонной принято называть граждан воюющего государства, осуществляющих подрывную деятельность в пользу противника. А вот теперь пусть мне ответят на такой вопрос. Наша страна в данный момент находится в состоянии войны с каким-либо другим государством? Если да, то почему об этом не объявлено официально? Если да, то почему такие государства в устах первых лиц нашего государства называются не противниками, а "нашими партнерами"? Что за пятые и десятые колонны? Это про что?

Я, впрочем, примерно знаю про что. Про то, чтобы науськать одну часть граждан на другую. Про то, чтобы еще пуще сгустить в обществе атмосферу нетерпимости, подозрительности и ненависти, и без того густую настолько, что в этой атмосфере можно без усилий развешивать топоры. Про то, что лишь в такой атмосфере "они" могут чувствовать себя спокойно и вольготно. В нормальной атмосфере они сами, даже без особого вмешательства мифической пятой колонны, растворились бы, как привидения перед рассветом.

Так что вопрос о том, кто тут национал-предатели, остается открытым. Впрочем, не таким уж и открытым.

 

Источник: "Грани.ру", 21.03.2014,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.