Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

18.02.2014 | Колонка / Общество

Под кружевными трусами

Внутренние причины столь бурного веселья на этом ровном месте мне понятны.

Вполне проходная на фоне действительно значительных событий последнего времени история, которая на сухом языке новостных лент выглядит так - «На территории стран Таможенного союза введен запрет на производство, ввоз и продажу кружевных трусов», - необычайно взбодрила интернет-общественность.
Сама по себе история, разумеется, не стоит такого всенародного внимания, какого она умудрилась удостоиться. Понятно, что она лишь симптом. В контексте нескончаемых запретительских мероприятий, сообщения о которых даже не успевают утрамбоваться в головах, поскольку сверху тут же наваливаются новые, эти ничтожные «кружева» выглядят скромным, но заметным издалека кокетливым бантиком на конфетной коробке, внутрь которой лучше не заглядывать.

Это бурное и, прямо скажем, нервное веселье по поводу «трусов» пытаются урезонить отдельные трезвые неулыбчивые голоса, назидательно сообщающие о том, что не о кружевах вообще идет речь, а о каких-то особенно вредных и некачественных кружевах, и ничего такого особенно смешного в этом нет. Что за неуместное зубоскальство на пустом месте. Но эти резоны почему-то не столько отрезвляют весельчаков, сколько еще пуще подстегивают их разбушевавшееся игривое воображение.

Да и автор этих строк никак не сумел отсидеться в стороне. И даже сама собой сочинилась частушка, первые две строки которой автор цитировать не станет по причинам некоторых лексико-фразеологических особенностей. А последние две такие: «Вот те «ух ты»! Вот те «ах ты»! Не походишь в кружевах ты».

Внутренние причины столь бурного веселья на этом ровном месте мне понятны.

Изумленно наблюдая за этой угрюмой вакханалией, за этой мрачной мистерией, не вполне еще заснувшая публика ждет катарсиса, выхода. Она готова воспользоваться любым поводом и предлогом для освобождающего смеха, она завороженно ждет, когда постановщики в какой-то момент все же выпустят на сцену смешного персонажа в дырявом рыжем парике, с огромным приклеенным носом, с ртом до ушей, в просторных кружевных трусах. Публика ждет, когда он выскочит на сцену и заорет смешным писклявым голосом: «А вот и я! Вы, конечно, поняли, что все, что вы видели и слышали до сих пор, была всего лишь шутка! Ха-ха-ха!»

Да, в интересах жанровой чистоты все по идее и должно закончиться «кружевными трусами» со всеми неизбежно вызываемыми самим этим словосочетанием кафешантанными, опереточными, канканными ассоциациями.

Но не закончится, знаю. Это так, маленькая интермедия, короткий антракт со скромным буфетом. А теперь пожалуйте в зал. Уже второй звонок. Дальше будет еще интересней.

И будет дальше все интереснее и интереснее. До тех пор, разумеется, пока публика не проснется окончательно.


Источник: Грани.ру, 16.02.2014,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.