Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

22.07.2013 | Общество

Удар по тому, чего нет

После оглашения приговора начавший день ростом российский фондовый рынок рухнул

   

Ленинский районный суд Кирова признал Алексея Навального и Петра Офицерова виновными в растрате имущества государственного унитарного предприятия «Кировлес» на сумму в 16 миллионов рублей, назвав Навального организатором преступления, и приговорил его к 5 годам лишения свободы в колонии общего режима, а Петра Офицерова — к 4 годам. Если Кировский областной суд не удовлетворит кассационную жалобу, на подачу которой у защиты есть 10 дней, и приговор вступит в силу, самый популярный оппозиционный политик будет лишен возможности не только принять участие в выборах московского градоначальника, но и не сможет избираться куда бы то ни было до конца жизни, поскольку преступление, в котором суд признал его виновным, является особо тяжким.

После оглашения приговора начавший день ростом российский фондовый рынок рухнул: менее чем за два часа индекс РТС потерял более 2%.

К вечеру тысячи людей вышли на улицы в центре Москвы и Санкт-Петербурга. Из-за закрытия Манежной площади в Москве все желающие выразить свое отношение к приговору с трудом поместились на перекрестках Тверской улицы, Моховой и Охотном ряду, но, несмотря на это, мирная ненасильственная акция продолжалась до глубокой ночи. Противостояли демонстрантам ОМОН, полиция и Внутренние войска, получившие в помощь десятки поливальных машин, которые не были пущено в дело. Число задержанных перевалило за сотню, а акция, несмотря на «мертвый политический сезон», стала самой многочисленной несанкционированной демонстрацией после «прогулки с писателями».

В том, что дело «Кировлеса» было политически мотивированным, а приговор будет выноситься без учета доказательств, которые представили суду защита и обвинение, с самого начала ни у кого не было никаких сомнений. Тем не менее, предпринимательское и экспертное сообщество было шокировано тем фактом, что Навальный и Офицеров были осуждены лишь за то, что лес был продан дороже, чем куплен, а ущербом была названа даже не прибыль, полученная от этой операции, а валовая выручка. Если исходить из такого подхода, уже сейчас можно посадить любого предпринимателя, что делает занятие бизнесом в России делом чрезвычайно опасным, а предпринимательскую деятельность по определению криминальной. А поскольку Навальный с Офицеровым вовсе не входят в узкий круг отечественных олигархов, дело «Кировлеса» наносит сокрушительный удар по малому и среднему бизнесу. Таков общий лейтмотив комментариев, последовавших за оглашением приговора. В частности, Михаил Прохоров в своем блоге пишет: «… приговор Алексею Навальному и Петру Офицерову — это не просто приговор всей российской судебной системе. Открыта, а скорее — закрыта целая страница в истории российского предпринимательства. Отныне каждый человек, заключающий с кем-либо хозяйственный договор, будет твердо знать: при желании его могут за этот договор посадить в любой момент. Приговор Навальному прямо бьет по интересам мелкого и среднего бизнеса — основы любого развитого общества. Интересно, сколько молодых талантливых бизнесменов и юристов уже сейчас, вот прямо в этот момент мысленно пакуют чемоданы?»

При всем моем уважении к Михаилу Прохорову и другим экспертам, считающим, что приговор по делу «Кировлеса» может радикально повлиять на деловой климат в России, согласиться с ними было бы можно, если бы это было первое неправосудное решение по обвинениям в экономических преступлениях. Однако разрушение российской судебной системы, подрыв института собственности, правовой беспредел в отношении предпринимателей начались без малого десять лет назад с первого «дела ЮКОСа», если не раньше — в момент «равноудаления олигархов». Риск лишиться всего, включая свободу, в результате того, что суд примет во внимание самые нелепые с экономической точки зрения обвинения, существует с момента оглашения приговора по второму «делу Ходорковского-Лебедева». Российская судебная система уже столько раз демонстрировала себя во всей красе — и в «делеPussyRiot», и в процессе посмертного осуждения Сергея Магнитского, и в сотнях других, менее «резонансных» дел, что иллюзий у предпринимателей давно не осталось.

Тот факт, что хозяйственная деятельность на российской территории несовместима с политической (если только это не деятельность «верного путинца», активиста «Единой России») прочно усвоили уже все, причем давно, а разгром окололужковской экономической империи и рейдерский захват «Банка Москвы» наглядно продемонстрировали, что и отсутствие политических амбиций тоже не дает никаких гарантий. Те, кто посчитал риск в любой момент лишиться бизнеса и попасть под уголовную статью неприемлемым, уже давно начали сворачивать или сводить к минимуму деловую активность в России, выводя активы туда, откуда не выдают. Неослабевающий последние четыре года отток капитала из России — наглядное тому подтверждение. И если говорить, что «дело Кировлеса» нанесло удар по институтам, без которых не в состоянии функционировать цивилизованная рыночная экономика, необходимо добавлять, что эти институты и без того лежат в руинах, и дальше их разрушать уже просто некуда.

Это же, кстати, относится и к институту выборов — единственному цивилизованному способу ненасильственной смены власти, без которого говорить о политической стабильности в стране просто смешно. Так что приговор Ленинского районного суда Кирова стал не столько ударом по российской экономической и политической системе, сколько очередной, весьма наглядной демонстрацией ее состояния. 



Источник: "Ежедневный журнал", 19 июля 2013 ,








Рекомендованные материалы



Перехваты перехватов

Мы живем в неофольклорную эпоху, когда такие почтенные фольклорные жанры, как слух, сплетня, «оценочное суждение», донос в прокуратуру, самая очевидная (как в данном случае) фальшивка ничем не отличаются от «реки по имени факт». А если и отличаются, то в не выгодную для упомянутой реки сторону. Для этого положения вещей был придуман подловатый термин «постправда».


Приключения знаков

Мы жили не столько в стране советов, сколько в стране полых, ничем не обеспеченных знаков. Важно ведь не то, что есть, а то, что должно или по крайней мере могло бы быть. Важно не то, что обозначено посредством знака – важен и в известном смысле самодостаточен сам знак.