Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

01.05.2013 | Колонка / Общество

Толковый словарь

Сопротивление - это не акт героизма, не "безумство храбрых", не шествование за кем бы то ни было и даже не акт отчаяния

На днях я летел в самолете из Берлина. А рядом сидела дама лет тридцати пяти, которая в какой-то момент сказала, что она меня узнала. По интернету. Читаю, говорит, вас. И очень, говорит, уважаю вашу позицию. И вообще. Это "вообще" меня, конечно же, обрадовало больше всего. Потому что "позиция" - это ладно, не такая уж, прямо скажем, уникальная у меня позиция. А вот "вообще" - дорогого стоит.

Потом она говорит: "А вот на митинги я не хожу". "А почему?" - спрашиваю я. А потому, говорит она, что, во-первых, я, хотя все и понимаю, но не верю, что из этого может быть какой-то толк. Во-вторых, говорит она, я бы, может быть, и пошла, но НЕ ЗА КЕМ. А в-третьих, у меня трое детей.

И ей, и всем прочим, которые не верят в "какой-то толк", которые и пошли бы, да НЕ ЗА КЕМ, и у которых к тому же "трое детей", мне хочется сказать вот что.

Сопротивление - это не акт героизма, не "безумство храбрых", не шествование за кем бы то ни было и даже не акт отчаяния. Сопротивление - это не только законная, но и естественная, как инстинкт самосохранения или продолжения рода, реакция наделенного самоосознанием человеческого организма. И как раз именно фактор "троих детей" делает его особенно насущным.

Вот только, умоляю, никакого такого революционного аскетизма!

Никаких суровых взглядов, сомкнутых челюстей и неритмично пляшущих желваков. Никакого спанья на гвоздях. Никакого лихорадочного блеска в глазах и впалых корчагинских щек.

И давайте как-нибудь без пламенного тифозного бреда. Без розовой пены на губах и серного дыма из ушей.

Там, где все это будет, не будет меня. Вкус, в том числе и поведенческий, - это то, чему еще можно доверять безусловно. Иных критериев правоты я лично не вижу. Включая даже и честность, потому что безукоризненно честным бывает и маньяк. А не пошлым он не бывает.

И никакого, пожалуйста, седьмой заварки провинциального ницшеанства с его "да, смерть" или "и как один умрем". Нет, мы не умрем, не доставим никому такого удовольствия.

Напротив, мы будем жить долго, желательно бесконечно долго. Потому что у нас у всех есть еще одна неотменяемая обязанность: как можно дольше иметь эту прекрасную возможность - радовать друг друга и друг другу радоваться. Мы обязаны - просто по законам всепобеждающей жизни - пережить всю эту нежить.

Потому что на наших глазах и с нашим участием в очередной раз разворачивается старинная мистерия под названием "Прение живота со смертию". В той мистерии побеждала смерть. Но пора бы уже победить и "животу", то есть жизни. Это стоит усилий.

Нет, нет, никакого мертвецкого аскетизма!

Хорошо и незло шутить друг над другом и, главное, над самими собой. Угощать друг друга вкусной едой и выпивать не вгоняющие в злобу напитки. Весело и непредвзято глядеть по сторонам. Радоваться хорошей погоде и симпатичным физиономиям, попадающимся навстречу. Слушать прекрасную музыку и запоминать наизусть прекрасные стихи. Перечитывать любимые книги и как можно чаще вспоминать блаженные моменты нашего неповторимого детства.

Мы живые, веселые, открытые, постоянно готовые к радости, к сочувствию, к состраданию, к острым мгновениям смертельной, но очищающей душу тоски и такого накала счастья, которое никто и никогда не сумеет даже приблизительно описать в школьном сочинении на соответствующую тему.

И все перечисленное укладывается в короткое, заветное, необходимое слово "свобода".

И все это, то есть то, что унаследовано нами по праву рождения или приобретено посредством нашей воли, наших усилий, нашего, если угодно, таланта, вполне достойно того, чтобы это защищать.

И это вовсе не так трудно, как может показаться: достаточно просто твердо, последовательно и деятельно оставаться такими, какие мы уже есть.

Ну, может быть, чуть-чуть лучше.



Источник: "Грани.ру", 25.04.2013,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.