Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

16.11.2012 | Колонка / Общество

Век свободы

В моем детстве, как мне помнится, слово "свобода" расходовалось довольно экономно

Недавно меня спросили в каком-то интервью, какое ключевое слово я назвал бы применительно к нынешним дням. Не особо раздумывая, я сказал, что это слово "cвобода". Ну, для меня по крайней мере. Впрочем, это относится не только к сегодняшним дням.

В моем детстве, как мне помнится, слово "свобода" расходовалось довольно экономно. Не очень-то это во все времена подозрительное понятие вписывалось в стройный ряд имперских добродетелей. Заводы, фабрики, кинотеатры и колхозы-совхозы назывались все больше "Победами", "Славами" да "Салютами". Так же называли автомобили, часы и районные газеты.

"Свобода" же ассоциировалась тогда лишь с одноименной фабрикой, изготавливавшей туалетное мыло и зубной порошок. Поэтому в моем детском восприятии свобода и "Мойдодыр" слипались в единую уютно пахнущую кучку.

Мой приятель показал мне недавно занятную находку. Разбирая вещи умершей матери, он обнаружил в числе прочих вещей маленькую жестяную коробочку с надписью "Свобода". В коробочке же лежало крошечное мыльце с тем же драгоценным, хотя и наглухо закавыченным словом. "Глоток свободы!" - воскликнули мы оба и практически синхронно.

В те же годы, кстати, ученические тетрадки в клетку и в линейку изготавливались на фабрике "Восход". "Восход" этот, как выяснилось чуть позже, был в сущности артелью инвалидов, где работали преимущественно слепые, каковое обстоятельство стало на многие годы предметом довольно циничных шуток. Впрочем, свобода для советского человека 50-х годов была примерно тем же, чем восход для слепого.

"Свобода" в товарных количествах появилась уже позже, но исключительно как импортный и малодоступный товар, имевший хождение в таких лишь формулах, как, например, "Свободу Африке". А еще позже - "Свободу Луису Корвалану" или, к примеру, "Анджеле Дэвис".

В конце 80-х "свобода" стала товаром местным и очень, как сейчас говорят, востребованным. Начальство, во все времена воспринимавшее это слово как нечто, угрожающее его спокойствию, тут же стало разъяснять своим гражданам, что "свобода - это не вседозволенность". Не говоря уже о том, что рынок - это не базар. Как говорится, спасибо, научили. А мы-то думали!

Но во все времена этим словом широко пользовались и пользуются обитатели исправительных учреждений, понимающих свободу лишь как временное нахождение физического лица по наружную сторону лагерного забора. Примерно так же ее понимают и те, кто внутри другого забора, Кремлевского. Что ничуть не удивительно, если учитывать глубинное духовное родство тех и других.

Граждане, взыскующие свободы чересчур, с точки зрения начальства, громко и отчетливо, иногда не по собственной воле попадают в "места лишения свободы", в те места, где, как известно, "учат свободу любить". А вот зачем учить любить свободу тех, кто и без того во много раз свободнее "учителей", уже вопрос отдельный и совсем, прямо скажем, не простой.

Впрочем, надо ли лишний раз повторять, что наша жизнь состоит из великого множества вопросов, кажущихся неразрешимыми? 



Источник: "Грани.ру", 02.11.2012,








Рекомендованные материалы



Режим дна…

Я когда-то понял и сформулировал для себя, что из всех типов художественных или литературных деятелей наименьшее мое доверие вызывают два, в каком-то смысле противоположные друг другу. Первые — это те, кто утверждает, будто бы они, условно говоря, пишут (рисуют, лепят, сооружают, играют, поют, снимают) исключительно «для себя». Вторые это те, которые — «для всех».


Блеск и нищета российской дипломатии

Это сущие цветочки по сравнению с прозвучавшими заявлениями о том, что Москве еще предстоит решить историческую проблему и объединить разделенный русский народ. Тот, кто произносил это, или не знал, или не смущался тем, что практически дословно цитирует Гитлера. Другой участник дискуссии вполне всерьез говорил, что России следует задуматься, какую политику проводить на территориях, которые будут присоединены в будущем.