Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

01.07.2011 | Колонка / Общество

Заплутавшее слово

Возникают новые слова. Переосмысливаются старые. Да и как еще переосмысливаются!

В начале было не слово. А была лишь английская аббревиатура, означавшая что-то для меня не вполне внятное, какую-то "связь с общественностью" или что-то в этом роде, и вообще существовавшая на далекой периферии моего сознания.

Я как-то упустил тот момент, когда слово "пиар" стало вполне русским и к тому же необычайно распространенным, когда от него стали смело образовываться глаголы и прилагательные и когда оно стало означать... А что, собственно?

Известно, что все переходные периоды отечественной истории были характерны помимо всего прочего и безудержным импортом иноязычных слов. Это происходит и в переживаемую нами эпоху. Оно и понятно: возникают или актуализируются в политической, общественной, научной, художественной практике неведомые прежде явления, которые невозможно описать или обозначить с помощью наличного словарного и фразеологического запаса.

Возникают новые слова. Переосмысливаются старые. Да и как еще переосмысливаются!

Уже давно известно, что слово "креативный" означает все что угодно, но только не творчески состоятельного человека. А когда я слышу слово, допустим, "стилист", то уже точно знаю, что вспоминать в этом случае о монографиях с названиями типа "Бунин - стилист" даже как-то и непристойно. Какой там к херам собачьим Бунин, когда перед глазами немедленно взбухает во весь телеэкран какое-нибудь томное парикмахерское существо с подведенными глазами и с невыносимо манерной речью. Ну, точно не Бунин. Зато не в пример ему - стилист.

Многие слова из общественно-политического или культурного обихода, прижившиеся на российских просторах, довольно быстро обрусели и начисто забыли о своих исконных значениях. Такие слова, как, например, "президент", "парламентаризм", "демократия", окончательно смутировали во что-то необычайно далекое от своих заморских предков.

Я вспоминаю рассказ моего приятеля о том, как его старая приятельница, генеральская дочка, вышла замуж за англичанина, работавшего в Москве переводчиком при каком-то издательстве. Женившись на москвичке и поселившись в генеральской квартире, англичанин необычайно быстро осоветился. Когда к ним приходили гости, он, угощая их чаем со знаменитыми "слонами", не без гордости говорил: "Это из генеральского заказа". Говорил серьезно, без малейшей иронии. И вообще не скрывал своей гордости от причастности к волшебному миру "дефицита".

На новые, заморские слова здесь принято жадно набрасываться и, наподобие пираний, обгладывать их до костей. Или поступать с ними подобно индейцам бассейна Амазонки, получившим в подарок автомобиль и бодро растащившим его сверкающие детали на бусы и бубны.

Удивительные метаморфозы происходят и с простым, казалось бы, словом "пиар", начисто заменившим все оттенки прежнего, громоздкого и безнадежно скомпрометированного слова "пропаганда". Это понятно: "пропаганда" не может уже ассоциироваться ни с чем кроме советского "агитпропа" или уныло зевотной "пропаганды научных и технических знаний". Не зря же политические противники из мира медиа любят в наши дни обзывать друг дружку "пропагандонами".

Очень часто нейтральное вроде бы слово "пиар" используют в негативном контексте. По поводу любого действия, поступка или высказывания публичного человека говорят: "Это он пиарится". Или "это типичный самопиар". Получается, что, в общем-то, любой публичный жест публичного человека есть "пиар". А что же в таком случае не "пиар"?

Да и что за слово такое? Откуда оно взялось? Людей, помнящих об этом, становится все меньше и меньше. И я ничуть не сомневаюсь, что кто-то из лингвистов далекого будущего выдвинет дерзкую и завиральную гипотезу, в соответствии с которой русское слово "пиар", возможно, происходит от английской аббревиатуры P.R., что означает всего лишь public relations.

Над ним, конечно же, будут издеваться.



Источник: "Грани.ру, 27.06.2011",








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.