Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

16.03.2011 | Колонка

Правь, Британия

"Не отпускай меня" - далекое от гениальности кино, и это его плюс.

Выбор американских академиков, которые отдали "Оскара" фильму "Король говорит!", нам, зрителям, говорит только об одном. Кинематографический мейнстрим пока что морально не готов к тем переменам, которые вскорости произойдут - и уже происходят - с человечеством. Футуристическая "Социальная сеть", в красках обозначившая основные стадии превращения людей в высокотехнологичных, но безэмоциональных и, скорее всего, бездушных насекомых, получила второстепенные призы - то есть была отвергнута. Победили традиции и в хорошем смысле слова консерватизм английского кино.

Правда, если чуть внимательнее вглядеться в титры, получится, что "Король говорит!" не совсем английский фильм. Его продюсировали американцы братья Вайнштейны, а значит, в красивой истории английского монарха, победившего самого себя, есть немного и "американской крови". Критики уже отмечали и некоторые исторические неточности, которые есть в фильме, и его чрезмерный "нездешний лоск" - явное влияние Голливуда.

Конечно, состязание традиций с новациями в кино - во многом игра, которую придумали режиссеры "Оскара", чтобы слегка оживить многочасовое "бу-бу-бу" с открыванием конвертов. Но у этой игры есть вполне реальные последствия: прежде всего нам стоит ожидать некоторой активизации британцев в мировом прокате.

Во-вторых, режиссеры, которые сейчас будут снимать свои новые фильмы, вольно или невольно станут ориентироваться на трогательные человеческие сюжеты, вроде того, что получил признание киноакадемии.

Фильм Марка Романека "Не отпускай меня", который сейчас выходит в наш прокат, вряд ли испытал какое-то влияние "Короля": он и снимался, и прокатывался немного раньше, просто к нам припоздал. Задержка в пути сейчас может позволить Романеку прицепным вагоном к оскаровскому победителю въехать в наши кинотеатры, и, воспользовавшись его успехом, самому немного прославиться.

Действительно, внешне фильм Романека - натуральная, типичнейшая Англия, она здесь в каждом кадре: в сдержанной, благородной красоте северной природы, в приглушенных цветах декораций и костюмов, в строгости устава элитного воспитательного заведения, в котором происходит действие. Автор романа, положенного в основу ленты - англичанин, правда, японского происхождения, Кадзуо Исигуро. Производство английское, но снова с оговоркой: напополам с американцами.

В общем, если не вдаваться в детали, "Не отпускай меня" - это старая добрая Англия, какой мы ее всегда любили, а после победы "Короля" будем любить еще больше.

Человечности в фильме тоже хватает. Можно сказать, что она там зашкаливает, поскольку Романек вслед за Исигуро взялся за очень сложный вопрос: что, собственно, делает людей людьми? Но искать ответа режиссер предпочел не подражая Тарковскому и его философским притчам, а в мелодраматическом ключе. На практике такое сочетание взрывает фильм изнутри, ломает всю внешнюю английскую мифологию и выводит его куда-то за пределы жанров.

Сюжет фильма не сильно разнится со своей романной основой; серьезно отступает от нее только в одном. Почти дословно Романек переводит на экран историю о роскошном сиротском приюте Хэлишем, где живут Кэти (Кери Маллиган), Рут (Кира Найтли) и Томми. Ребята делают уроки, учатся поэзии и рисованию, занимаются спортом, позволяют воспитателям сдувать с себя каждую пылинку. Постепенно взрослеют, влюбляются друг в друга, у них образуется любовный треугольник, затем они расстаются и снова встречаются годы спустя, когда двое из них лежат на больничной койке, а третья вынуждена за ними присматривать. Дело в том, что все трое - человеческие клоны, выращенные в элитном инкубаторе для того, чтобы в какой-то момент отдать сначала один, а потом и все остальные органы людям, родившимся более естественным путем.

Читая книгу, к этом факту идешь постепенно, и

этот путь смутных догадок - какое-то особое, странное и жуткое читательское удовольствие.

Романек выдает нам его сразу. Мы с самого начала узнаем, что дети - клоны, которых растят "на мясо" и весь фильм, глядя на то, как они заплетают косички, рисуют и дурачатся, а потом занимаются сексом и пытаются разобраться в себе, нам как-то приходится с этим жить.

Эффект такого решения режиссера неоднозначный. С одной стороны, у него, конечно, не было тех возможностей, которые использовал Исигуро: страница за страницей вплетать в ткань текста сомнение, тайком расстраивать читательскую оптику, сбивать фокус и вносить едва заметные искажения в пропорции, чтобы где-то в середине книги сбить с ног одним мощным ударом. Романек вынужден сдать главную интригу, чтобы сразу усадить читателя в неестественную позу, заставить его одновременно любоваться на красивые и одухотворенные лица подростков, и одновременно не забывать, что это всего лишь мыслящие бройлеры.

Необходимость смотреть фильм, постоянно балансируя на какой-то неудобной шизофренической жердочке, все время держать голову в вывихнутом состоянии вряд ли самое большое достоинство кинокартины.

В "Не отпускай меня" есть действительно потрясающие моменты, когда сквозь скупой морской пейзаж, сквозь красивые лица актеров, сквозь толстую линзу объектива вместе с зюйд-остом в зал продувается что-то очень важное, какое-то ощущение бесконечности.

Но в другие моменты, от стыда за топорно решенную сцену, хочется провалиться сквозь землю.

Из-за этой неровности, вообще-то невозможно сказать, хороший это фильм или плохой. Ощущение после него, воспоминания о нем точно лучше и сильнее, чем во время сеанса. Видимо, это тот случай, когда недостаточное мастерство автора заставляет больше включаться зрителю - об этом когда-то писал в своих театральных заметках Максимилиан Волошин. Он говорил, что приветствует слабые постановки, потому что гениальные пьесы не оставляют зрителю никакого пространства для внутренней работы - он может только молча восхищаться. Зато сырые вещи, в которых есть хотя бы крупица смысла, позволяют сидящим в зале запустить загадочный душевный механизм сотворчества, превращающий черепки в золото.

Большинство плохих фильмов, которые попадают на наши экраны - просто плохие фильмы. А многие из хороших картин вообще нужно называть по-другому: аттракционы, видеоигры, симуляторы полета и скоростного шоссе. Они хороши в своей весовой категории, но как отражение того, что происходит в головах землян, не очень работают. С другой стороны, фильм "Король говорит!" - слишком мастерски сделанное кино, чтобы к нему что-то добавлять. Его можно попытаться развалить, по кирпичику вытаскивая из сюжета неточности и жонглирование фактами - только зачем это нужно?

"Не отпускай меня" далекое от гениальности кино, и это его плюс.

Для этого фильма нужно какое-то особое настроение, готовность простить глупости ради большего. Для обычных глаз он может быть и скучен, и даже смешон. Но в специальных - не придумал как их назвать - "очках", у зрителя есть возможность прикоснуться с помощью этого фильма к чему-то огромному.

Это, пожалуй, даже больший вклад в "человечность" нового кино, чем тот, что сделал Том Хупер в своем "Короле". А то, что "Не отпускай…" не такой уж английский фильм, не трагедия - это пример того, как глобализм, пусть и в мучениях, находит свое человеческое лицо.



Источник: "РИА-Новости", 11/03/2011,








Рекомендованные материалы



Истоки «победобесия»

Главное же в том, что никому не нужны те, в почтительной любви к кому начальники клянутся безостановочно. В стране осталось всего 80 тысяч ветеранов. Два года назад их было полтора миллиона. Увы, время неумолимо. Казалось бы, если принимать всерьез все эти камлания о том, что никто не забыт, жизнь 90-летних героев должна превратиться в рай. Но нет.


Режим дна…

Я когда-то понял и сформулировал для себя, что из всех типов художественных или литературных деятелей наименьшее мое доверие вызывают два, в каком-то смысле противоположные друг другу. Первые — это те, кто утверждает, будто бы они, условно говоря, пишут (рисуют, лепят, сооружают, играют, поют, снимают) исключительно «для себя». Вторые это те, которые — «для всех».