Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

29.12.2010 | Колонка / Общество

Застой или модернизация?

Странно было бы, если бы мы сразу выпрыгнули в спокойное и легкое завтра

Ну что же, продолжаем подводить итоги года. Все-таки не одной модернизацией мы с вами жили в уходящем 2010-м. Да и сама модернизация, если не иметь в виду какие-то технические новинки, пока только брезжит где-то на горизонте. На самом деле год, который мы сейчас провожаем, запомнился скорее застойными (можно еще сказать: стабилизационными) процессами. Это нормально, если вспомнить, что 2009-й был временем самого лютого кризиса, годом нескончаемой череды смертей. Странно было бы, если бы мы сразу выпрыгнули в спокойное и легкое завтра. И, тем не менее, на душе немного тревожно – как бы эта наша стабилизация не затянулась.

Чем для нас был 2009 год? Говоря коротко – временем, когда все закрывалось. Газеты, кафетерии, рынки. Этот год, напротив, стал годом больших строек, самая большая и громкая из которых – трасса, проходящая через Химкинский лес. Этот лес имеет все шансы стать символом не только года, но, возможно, и десятилетия. Многие именно в Химкинском лесу увидели образец отношений общества и властей: барочный и вычурный по форме, но по сути примитивный, как шпицрутен. Решение принято – и точка. Все дальнейшие обсуждения, пикеты, митинги, концерты и ходатайства приезжих звезд создали вокруг леса красивую танцевальную фигуру. Но ничего не изменили.

Впрочем, компромисс тоже не исключен – как это произошло со строительством "Охта-центра" в Санкт-Петербурге. После многомесячных акций протестов этот проект, призванный сформировать "новую петербургскую ментальность", все же закрыли. Видимо, еще какое-то время петербуржцы смогут пожить со своей прежней ментальностью. Тем не менее, на небоскреб уже потрачено почти полтора млрд рублей, и они вряд ли когда-нибудь вернутся.

Еще один замечательный проект освоения бюджетных средств нам продемонстрировало этим летом руководство Архангельской области. В 10 млрд рублей оценил программу развития Соловецкого архипелага губернатор Илья Михальчук. Помимо создания инфраструктуры, особое внимание предполагалось уделить развитию и продвижению "бренда Соловков", демонстрации "подлинного возрождения и развития России" и сохранению архипелага в качестве "великой православной святыни". Тогда же в сети активно обсуждали "дизайнерский десант", который высадился в июне на Соловках с тем, чтобы "брендировать" пространство и сформировать свежий, "свободный от стереотипов", взгляд на территорию. Вскоре после первых отчетов об успехах юных дизайнеров их сайт и все трансляции в социальные сети заглохли, и как сейчас дело обстоит с брендированием архипелага – непонятно.

Все эти и подобные им новости весь год поддерживали в головах россиян жуткий когнитивный диссонанс. С одной стороны – только что завершился кризис. С другой, видно же, что деньги в стране есть, и немало. Почему тогда, если это государственные деньги, они расходуются на какое-то брендирование, а не на что-то первоочередное?

А ведь так происходит в любой отрасли, включая культуру – вспомним скандалы с многомиллионным провальным фильмом Никиты Михалкова "Утомленные солнцем-2", который заставляли смотреть школьников. Или совсем свежего "Щелкунчика" Андрея Кончаловского, тоже очень дорогую (около 90 млн долларов, выделенных государственным Внешэкономбанком) и при этом весьма посредственную ленту.

Технологии, при помощи которых снимаются эти фильмы, так же далеки от модернизационных процессов, как и те, по которым у нас строят автомобили и дома. Неудивительно, что все большее количество действительно творческих и активных людей перестало думать огромными бюджетными цифрами, целевыми программами и национальными проектами. С одной стороны, люди гораздо меньше стали рассчитывать на помощь государства, с другой – они сами переключились на теорию "малых дел", когда каждый своими силами возделывает свой садик, который рано или поздно может дать плоды.

Этот тренд проявляется и в книжном деле (за последний год открылось сразу несколько крохотных частных книжных лавок, прошло несколько независимых книжных фестивалей, вроде "Черного рынка" и "Бу!феста"), и в кино, и в музыке, и даже в муниципальных проектах.

Ведь даже в Москве, у которой всегда был порядок с бюджетом, снабжением и так далее, в последнее время жить становилось все сложнее и сложнее. Транспорт, экология, отсутствие необходимых удобств, милиция, чиновники у многих жителей столицы не вызывали ничего, кроме желания перебраться в какое-нибудь более комфортное место. И в начале года у нас был шанс стать свидетелями того, как полтысячи читателей одного коллективного блога покупают свой собственный город в Латвии (его начальная цена была около 300 тыс. долларов) и организуют там жизнь по собственным правилам и порядкам. Увы, этого не случилось: выставленный на торги бывший военный город Скрунда-1 почти за 3 млн долларов приобрело российское предприятие "Александровское – Сервис".

Тема Москвы как неудобного, некомфортного для жизни места поднимается и в недавней статье про новую русскую музыку, опубликованную главным американским музыкальным ресурсом Pitchfork. Но в том материале главная тема – не столичные проблемы, а столичные музыканты. И то, что Pitchfork написал о таких, мягко говоря, неформатных исполнителях и командах как DZA, Pixelord, Mujuice, и How2Make, говорит только о беспомощности и глубокой архаичности нашего "формата" – телевизионного, радийного и даже журнального.

Это именно тот случай, когда автор не занимается самопромоушеном в ток-шоу, не обивает пороги крупных лейблов и не пытается засудить скачавших его трек бесплатно – а просто делает у себя на кухне что-то, что потом оказывается более востребованным и оцененным, чем любой крупнобюджетный проект.

Единственное большое начинание, которое можно было бы противопоставить геройству одиночек, сделавших культурный пейзаж 2010-го интереснее и бодрее (вроде журналиста Лошака или группы "Война") – это так называемый пермский проект. В самом деле, при всем уважении к истории Перми, к ее традициям и культуре, Марат Гельман сделал то, что не удавалось никому до него. Превратил глубоко провинциальный сонный город в динамичный и живой; создал некое дискуссионное поле, пробудил интерес, привлек туристов, приостановил отток молодежи. А главное – смог убедить губернатора края в том, что культура действительно может двигать экономику. Чем бы все это ни закончилось (когда/если разубедится губернатор, кончатся деньги, кончатся культуртрегеры-друзья Гельмана), то, что уже сделано – не стыдно.

И, пожалуй, опыт Марата Гельмана в обустройстве провинции дает нам единственный позитивный пример того, как может/должна осуществляться модернизация в области культуры.

А если ему или его единомышленникам удастся привлечь к своим проектам не только звездных приятелей, но и тех самых самородков-одиночек, все это действительно может стать чем-то жизнеспособным. И, возможно, меньше талантливых людей захотят уехать в Скрунду.

Пусть будет так. Это мое пожелание всем нам к Новому году.



Источник: РИА Новости, 24/12/2010,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.